НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Саймон Грей.
Фото: Кадр видео
Прозрачность операций Центрального банка Узбекистана на валютном рынке важнее, чем сам факт его присутствия. Об этом заявил консультант Международного валютного фонда, бывший эксперт Банка Англии Саймон Грей во время дискуссии в конце ноября, посвящённой вопросам плавающего обменного курса.
По его словам, реформы, реализованные в Узбекистане с 2016—2017 годов в сфере либерализации валютно-курсовой политики и её адаптации к рыночным механизмам, стали переломным моментом в макроэкономическом управлении страны.
«В короткие сроки был введён единый и гибкий обменный курс, что создало важные условия для рыночного формирования цен», — отметил он.
Грей подчеркнул, что в сравнении с региональным и глобальным опытом Узбекистан взял на себя значительную институциональную нагрузку в процессе перехода к рыночному курсообразованию.Реклама на Gazeta
В то же время, по его словам, активное участие Центральный банк Узбекистана на валютном рынке остаётся заметным, в том числе из-за покупки золота, производимого внутри страны, и стерилизации этих операций через сделки с иностранной валютой.
«Ключевой проблемой является не сам факт выхода Центрального банка на рынок, а предсказуемость и прозрачность этого участия», — отметил он.
По его словам, если ежедневные операции регулятора носят непредсказуемый или чрезмерно дискреционный характер, рынок может воспринимать Центральный банк не как принимающего цену участника (price taker), а как формирующего цену (price maker).
«Поэтому особое значение приобретают совершенствование механизмов call-аукционов и мэтчинга на валютной бирже, чёткое регулирование деятельности маркет-мейкеров на основе прозрачных правил, а также поэтапное внедрение институциональных изменений», — заявил Грей.
Фото: Центробанк.
Отдельное внимание он уделил коммуникационной политике регулятора.
«Центральный банк должен ясно и системно разъяснять рынку не только своё стремление к свободно плавающему обменному курсу, но и когда и при каких условиях он выходит на рынок, основываются ли валютные интервенции на принципе нейтральности либо направлены на сглаживание волатильности, а также каким образом фискальная политика и макроэкономические перспективы могут влиять на равновесный уровень обменного курса», — сказал он.
Эксперт отметил, что для рынка важен не только текущий курс, но и ожидания.
«Эффективная коммуникационная политика делает процесс перехода к полностью рыночному обменному курсу более устойчивым и заслуживающим доверия», — подчеркнул он.
Грей также указал на ограничения интерпретации данных о золотовалютных резервах.
«[Зампред ЦБ] Нодирбек Очилов отметил, что если рынок хочет понять, вмешивается ли Центральный банк в валютный рынок, он может посмотреть на публикуемые данные о золотовалютных резервах. Это верно лишь отчасти, поскольку одна из проблем таких данных в том, что это показатели запасов, а не потоков. Они показывают чистые величины: например, чистые покупки золота или чистое увеличение либо сокращение ликвидных валютных резервов, но не отражают сами потоки операций за период», — отметил он.
По его мнению, Центральный банк мог бы чётче разграничивать регулярный оборот валюты, отражающий принцип нейтральности, и операции, направленные на сглаживание чрезмерной волатильности.
«Если рынок будет понимать, какая часть потоков относится к какому типу операций, это поможет лучше понять действия Центрального банка и укрепит доверие к тому, что он действительно делает то, о чём заявляет», — сказал эксперт.
Отдельно он остановился на проблемах переходного периода в управлении государственным долгом. По его словам, золотовалютные резервы страны сейчас находятся на очень высоком уровне и все показатели свидетельствуют о высокой устойчивости резервов.
«Но может возникнуть вопрос: если у страны — у Центрального банка и Министерства финансов — так много иностранной валюты, зачем правительству вообще заимствовать в иностранной валюте? Почему бы не перейти полностью на внутренний рынок заимствований?» — спросил он.
Эксперт считает, что погашать внешний долг за счёт валютных резервов дешевле, поскольку процентная ставка по валютному долгу почти наверняка выше, чем доходность, получаемая от размещения резервов.
«Однако сложность переходного периода заключается в том, что, если предположить, что правительство решит погасить валютный долг и увеличить внутренние заимствования — например, выпуская десятилетние облигации, — оно столкнётся с крутой кривой доходности. Если посмотреть на сайт Центрального банка сегодня утром, доходность 10-летних государственных облигаций в Узбекистане превышает 18%», — заявил Грей.
По его мнению, краткосрочной перспективе не имеет смысла заимствовать на внутреннем рынке под 18% для погашения относительно дешёвого валютного долга, особенно в условиях укрепляющегося сума.
«Это типичная переходная проблема, которой сложно управлять. Однако в более широком контексте, если её удастся решить и при сохранении сильного платёжного баланса, правительство со временем сможет сместить заимствования на внутренний рынок, что, в свою очередь, будет способствовать развитию внутреннего финансового рынка по многим направления», — указал он.
Саймон Грей имеет в виду, что, несмотря на высокий уровень золотовалютных резервов, Узбекистану сейчас экономически невыгодно резко отказываться от внешних заимствований и переходить на внутренний рынок долга, поскольку заимствования внутри страны обходятся слишком дорого из-за высоких процентных ставок. Хотя погашать валютный долг за счёт резервов в принципе дешевле, замена его выпуском долгосрочных гособлигаций под более чем 18% годовых не имеет смысла в краткосрочной перспективе.
Это типичная проблема переходного периода: по мере снижения инфляции и развития внутреннего финансового рынка правительство сможет постепенно смещать заимствования в национальную валюту, но сейчас такой шаг был бы преждевременным.
