НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Хотам Мамадалиев / УзА
Узбекистан вошёл в число стран, добившихся наиболее заметного прогресса в снижении уровня водного стресса. По данным механизма UN-Water, который отслеживает показатели Целей устойчивого развития ООН, отношение объёма забора пресной воды ко всем возобновляемым ресурсам в стране снизилось со 169% в 2017 году до 122% в 2022-м.
То есть за пять лет уровень водного стресса упал на 47 процентных пунктов, а по итогам 2026 года ожидается его снижение до 117%.
Для сравнения: за тот же период Пакистан снизил показатель на 24,6 п. п., Туркменистан — на 13,6 п.п., Армения — на 6,1 п.п., Азербайджан — на 1,8 п.п.Реклама на Gazeta
Эти и другие результаты реформ в водном секторе, а также нынешние вызовы и планы на будущее представили на первом заседании Экспертного совета, которое организовал в Ташкенте Центр устойчивого развития в водной сфере. За круглым столом собрались представители профильных научных институтов и международных организаций, чтобы совместно выработать вектор дальнейшей государственной политики. Мероприятие посетил корреспондент «Газеты».
«Отдельные цели в водном секторе на 2030 год достигнуты уже сегодня»
Заседание открыл заместитель руководителя Администрации президента по реформированию системы водоснабжения Тимур Бутунбаев. Он напомнил, что за последние восемь-девять лет в отрасли произошли системные изменения: принят Водный кодекс, утверждена концепция развития водного хозяйства до 2030 года.
«Если проанализировать эту концепцию, каждый показатель выполняется с опережением. То есть отдельные цели, которые ставились на 2030 год, уже достигнуты сегодня», — сказал Бутунбаев.
Тимур Бутунбаев. Фото здесь и далее: Центр устойчивого развития в водной сфере.
Целью заседания он назвал выработку вектора для дальнейшей государственной политики — с учётом мнений экспертов, которые затем будут изложены президенту.
Водная дипломатия и подготовка специалистов
Проректор Национального исследовательского университета «Ташкентский институт инженеров ирригации и механизации сельского хозяйства» («ТИИИМСХ») Абдулхаким Салохиддинов рассказал о новом направлении в подготовке кадров.
По его словам, во исполнение постановления президента от 2 апреля этого года в Узбекистане впервые открыта магистратура по международной водной дипломатии. Стипендии на обучение получают не только граждане Узбекистана, но и жители соседних стран, включая Афганистан.
Помимо магистратуры, при университете запущены курсы повышения квалификации по программе «Водная дипломатия и агроводный менеджмент» уже для действующих специалистов и лиц, принимающих решения в отрасли.
Модернизация системы управления водой
По словам заместителя директора Научно-информационного центра Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (МКВК) Шерзода Муминова, после утверждения концепции развития водного хозяйства водосберегающие технологии удалось внедрить на 60% орошаемых земель страны, а также забетонировать 40% ирригационных каналов.
Шерзод Муминов.
За счёт модернизации насосных станций их энергопотребление снизилось почти на 30%. Кроме того, была создана единая цифровая база данных, охватывающая свыше 600 тысяч водопользователей и более 4 миллионов гектаров орошаемых земель. Все эти меры уже обеспечивают ежегодную экономию свыше 10 млрд кубометров воды, а к 2030 году этот показатель должен вырасти до 15 млрд.
Региональные вызовы: Коштепа и расширение орошаемых земель
Отдельно Муминов остановился на региональных вызовах. Один из них — строительство канала Коштепа в Афганистане, которое, по его оценке, в маловодные годы может создать риск дефицита воды в низовьях Амударьи. Второй — планы Таджикистана расширить орошаемые земли ещё на 50 тысяч гектаров к 2040 году, что также означает дополнительный забор воды из бассейнов Амударьи и Сырдарьи.
МКВК, по словам спикера, остаётся механизмом, через который страны региона согласовывают водораспределение даже в сложные маловодные годы.
Экспедиция в Кашкадарью: как реформы выглядят на местах
Доклад экспедиции Национального исследовательского университета «ТИИИМСХ» представил Бахриддин Хасанов, профессор и декан факультета гидротехнического строительства. Группа преподавателей, исследователей и студентов провела месяц в Кашкадарьинской области, изучая ход отраслевых реформ на местах.
Бахриддин Хасанов
Итоги по региону за 2026 год: суммарная экономия воды — 538 млн кубометров, из них 215 млн — за счёт внедрения водосберегающих технологий, 323 млн — за счёт ремонта и модернизации оросительных сетей. Из общей протяжённости каналов области 470 км проходят по земляным руслам без бетонного покрытия. По плану 2026 года бетонированию подлежат 108 км магистральных и межхозяйственных каналов, 180 км внутрихозяйственных сетей и 484 км каналов на территории фермерских и кластерных хозяйств.
Из 506 тысяч гектаров орошаемых земель области по плану 2026 года предполагалось перевести на капельное орошение 11,1 тысячи га, на дождевание — 5,3 тысячи га, на дискретный полив — 3,8 тысячи га, ещё 21,8 тысячи га — на другие водосберегающие технологии.
Из 76 насосных станций региона модернизации подлежат 18 — это должно дать экономию 30 млн кВт·ч электроэнергии. На основе государственно-частного партнёрства работают уже 26 станций; в 2026 году планируется передача частному сектору ещё пяти.
Научная база остаётся слабой
По мнению независимого эксперта Дилшода Шодиева, реформы в водной сфере опираются на слишком скудную научную базу.
«За последние пять лет в Узбекистане защищено около 20 тысяч научных работ, из них к водной сфере относится лишь менее 1% — точнее, 48 работ», — сказал Шодиев. Причину он видит в хроническом недофинансировании научных исследований: расходы государственного бюджета на финансирование науки в отрасли, по его словам, за последние три года сократились на 30% в структуре общих бюджетных расходов. Доля затрат на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы в ВВП Узбекистана составляет около 0,1% или ниже — против 5,7% в Израиле, 3,5−4% в Южной Корее и 0,7% в соседнем Казахстане.
Дилшод Шодиев.
Отдельно он прокомментировал процедуру получения финансирования через Агентство инновационного развития при Министерстве высшего образования, науки и инноваций. По закону она уже занимает не менее девяти месяцев и включает 12 этапов, часть из которых, по его оценке, избыточна — например, техническая экспертиза, на которую отводится до 15 дней, хотя проверка комплектности документов могла бы занимать день с использованием ИИ.
«В таком режиме мы не можем ускорить наши научные разработки», — заключил Шодиев. Он отметил, что для водной сферы нужен упрощённый и более быстрый механизм финансирования.
Почему фермеры не спешат вкладываться в водосбережение
Также эксперт поднял вопрос земельных прав фермеров. Отрасль много говорит о внедрении водосберегающих технологий, заметил Шодиев, но этим процессом занимаются сами водопользователи — фермерские и дехканские хозяйства.
По его данным, на долю первых приходится около 90% орошаемых земель страны. Отталкиваясь от этого, в Центре развития в водной сфере решили разобраться, почему в фермерском секторе внедрение технологий идёт медленно.
По действующему Земельному кодексу право аренды земли у фермерских хозяйств может быть изъято государством по 11 основаниям, включая формулировку «неэффективное использование земли», трактовку которой на практике определяет местный хоким. По словам Шодиева, за последние три года земля была изъята у 33% фермерских хозяйств страны.
«Допустим, фермер в прошлом году заработал с сотни гектаров 10 миллионов долларов. В этом году — не 10 миллионов, а 9 миллионов 900 тысяч. Это неэффективное использование или нет? Закон нигде чётко не прописывает, что считать неэффективностью, поэтому хоким, выдающий землю, вправе сам решить: раз доход упал хоть на доллар — значит, используешь неэффективно», — пояснил Дилшод Шодиев.
Для сравнения эксперт привёл данные Комитета по статистике за 2024 год: с одного гектара фермерское хозяйство в среднем приносит экономике 33 млн сумов, тогда как дехканское хозяйство — 385 млн сумов, то есть почти в 12 раз больше.
Разницу он объясняет устойчивостью прав: участок дехканского хозяйства передаётся по наследству и воспринимается как собственная земля, тогда как фермер, не имея гарантий сохранения аренды, не заинтересован вкладываться в дорогостоящие водосберегающие технологии.
«Если завтра хоким может забрать землю, какой смысл вкладывать в неё 10 или 100 тысяч долларов?» — заметил Шодиев, назвав отсутствие правовых гарантий одним из главных барьеров на пути к водосбережению.
Центр устойчивого развития в водной сфере: первые результаты
Заместитель директора Центра устойчивого развития в водной сфере Диёрахон Тошматова рассказала о работе организации, созданной указом президента от 13 октября 2025 года.
Диёрахон Тошматова.
Мандат Центра — аналитическая поддержка отраслевых реформ, стратегическое планирование, совершенствование нормативно-правовой базы, развитие международного сотрудничества и внедрение инновационных решений.
Сейчас, по её словам, совместно со швейцарскими и нидерландскими экспертами разрабатывается национальная концепция рационального использования водных ресурсов и охраны окружающей среды на 2027−2050 годы, а также ведётся пересмотр законодательных актов, требующих приведения в соответствие с новым Водным кодексом.
Центр выпускает еженедельный информационный бюллетень по отрасли и готовит Всемирный форум по водосбережению, который пройдёт в Самарканде в сентябре этого года.
Реформа должна быть понятна водопользователю
По словам эксперта Международного института управления водными ресурсами Искандара Абдуллаева, в фокусе внимания должна быть не только инфраструктура и технологии, но и доверие к реформам самих водопользователей — то, как они оценивают качество услуг, прозрачность их отношений с государством, — а также эксплуатация и техническое обслуживание систем.
Искандар Абдуллаев. Фото:
Узбекистан, по его оценке, уже поставил амбициозные цели — рост эффективности, расширение водосберегающих технологий, снижение энергопотребления насосных систем, развитие проектов ГЧП, — но управляемыми эти цели становятся только тогда, когда превращаются в понятную операционную цепочку: кто отвечает за исполнение, как данные попадают в отчётность, как принимаются бюджетные решения и какой результат видит конечный водопользователь.
Без общей цифровой основы, предупредил он, каждый блок реформы рискует остаться изолированным: инфраструктура не может развиваться эффективно без обратной связи от водопользователей, отчётность рискует остаться описательной, а финансирование может не покрывать весь жизненный цикл активов.
