НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Иллюстрация: Эльдос Фазылбеков / Gazeta
«Сама виновата». Как гендерные стереотипы проникают в систему правосудия
Суд по делу о семейном насилии указал, что потерпевшая своими «действиями или бездействием создала почву для совершения преступления». В колонке для «Газеты» Ирина Матвиенко объясняет, почему эта формулировка способствует виктимблеймингу и противоречит принципам гендерно-чувствительного правосудия.
O‘zbek tilida
Ўзбек тилида
Сегодня, 12:19
Колонки
Общество
«Действия или бездействие потерпевшей создали почву для совершения преступления», — написал в решении по уголовному делу о семейном насилии судья Ургутского районного суда Г. Негматов.
Гендерная экспертка и основательница проекта против насилия в Узбекистане Nemolchi.uz Ирина Матвиенко считает, что такая формулировка может способствовать виктимблеймингу — переносу ответственности за насилие на саму потерпевшую. В своей колонке для «Газеты» она пишет, что язык судебного решения способен воспроизводить гендерные стереотипы и влиять на то, как государство описывает насилие.
Что произошло
Согласно материалам дела, в 2023 году Асаль (имя изменено) и Шертой Боймуродов поженились. Муж периодически уезжал на заработки в Россию, Асаль устроилась медсестрой в районную больницу. В июле 2025 года свёкор сказал, что видел её с каким-то мужчиной в магазине в центре города, обвинил её в измене и сообщил об этом сыну, после чего Асаль выгнали.Реклама на Gazeta
Женщина была в шоке от клеветы, позвонила мужу и попросила вернуться. Однако он сказал, что у него нет денег на возвращение, после чего она решила развестись с ним, когда он вернётся. За время ожидания к Асаль посватался другой мужчина, и с согласия родителей они провели религиозный обряд в октябре 2025 года.
10 ноября 2025 года Асаль с отцом пришли в ЗАГС, чтобы расторгнуть брак. Туда же пришёл муж со своим отцом. Боймуродов в своих показаниях заявил, что, увидев Асаль, он вспомнил, что произошло с ним в России по вине жены, подошёл к ней и пнул ногой в лицо. Их разняли отцы. На суде обвиняемый говорил о раскаянии и любви к жене. Он сказал, что пришёл в ярость от её предполагаемой измены (факт которой не был доказан) и из-за того, что она сейчас с другим.
Таким образом, одно лишь обвинение в измене стало причиной, по которой женщину выгнали из дома, а затем предлогом, чтобы оправдать физическое насилие.
Особенно тревожно, когда такая позиция отражена в судебном решении, где написано, что «действия или бездействие потерпевшей создали почву для совершения преступления» (жабрланувчининг ўз ҳаракат ёки ҳаракатсизлиги мазкур жиноятни келиб чиқишига замин яратганлигини). Изучив тысячи судебных решений, я никогда не встречала такой формулировки в мотивировочной части, когда потерпевшим был мужчина или когда жена конфликтовала с мужем из-за его измен.
Какие международные стандарты и рекомендации применимы к ситуации
Формулировка суда о том, что «действия (бездействие) потерпевшей создали почву для совершения преступления», вызывает вопросы с точки зрения международных стандартов гендерного равенства и доступа женщин к правосудию.
Узбекистан является участником Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (CEDAW).
Статья 2(d) Конвенции требует от государств воздерживаться от любых актов или практик дискриминации в отношении женщин со стороны государственных органов, а статья 5(a) — принимать меры для изменения социальных и культурных моделей поведения, основанных на идее неполноценности или превосходства одного пола и стереотипных ролях мужчин и женщин.
В 2022 году в Заключительных замечаниях по шестому периодическому докладу Узбекистана Комитет CEDAW уже рекомендовал проводить обучение судей и повышать осведомлённость для устранения судебной гендерной предвзятости и устойчивых гендерных стереотипов.
Для системы правосудия также актуальны Общая рекомендация Комитета CEDAW № 33 о доступе женщин к правосудию и Общая рекомендация № 35 о гендерном насилии в отношении женщин:
- В пункте 26 Общей рекомендации CEDAW № 33 Комитет указывает, что стереотипы в системе правосудия могут приводить к тому, что судьи принимают решения, основанные не на относящихся к делу фактах, а на заранее сформированных представлениях и мифах. Судьи могут применять жёсткие представления о том, какое поведение является «надлежащим» для женщин, и негативно оценивать женщин, которые этим представлениям не соответствуют. Такая стереотипизация может также влиять на то, насколько убедительными суд считает слова и показания женщин, и приводить к неправильному толкованию или применению закона.
- В пункте 29(a) и 29(c)(ii) той же рекомендации Комитет призывает государства проводить обучение работников системы правосудия для устранения гендерных стереотипов и отдельно указывает на необходимость работы с «негибкими стандартами», которые судьи и прокуроры формируют относительно того, как женщины должны себя вести. В контексте ургутского дела вопрос о том, с кем женщина пошла в магазин или почему начала новые отношения, нельзя превращать в обстоятельство, которое объясняет применение к ней насилия.
- В пункте 26(с) Общей рекомендации №35 Комитет устанавливает, что судебные органы должны воздерживаться от дискриминации и обеспечивать, чтобы процедуры по делам о гендерном насилии были беспристрастными, справедливыми и не основывались на гендерных стереотипах или дискриминационном толковании права. Заранее сформированные представления о том, что такое гендерное насилие и как женщина «должна» реагировать на насилие, могут нарушать её право на равенство перед законом и справедливое судебное разбирательство.
Этому же подходу посвящено Бангкокское руководство для судей по применению гендерного подхода. Первая версия документа была разработана и принята в июне 2016 года судьями из Индонезии, Филиппин, Таиланда и Тимор-Лесте на судебном диалоге в Бангкоке, организованном при поддержке Международной комиссии юристов (ICJ) и UN Women. В 2022 году руководство было обновлено и расширено на Южную и Юго-Восточную Азию. Это рекомендательный практический инструмент для судей, который конкретизирует, как гендерный подход может применяться в судебной работе.
Руководство рекомендует судьям учитывать, существуют ли в конкретном деле неравные властные отношения или неравное обращение по признаку пола или гендера, и избегать использования гендерных стереотипов при рассмотрении и разрешении дел. Например, среди стереотипов, которые судьи должны распознавать, указаны такие, как «мужчина является главой семьи и должен принимать семейные решения», а «женщина должна быть покорной и послушной». Отдельно руководство рекомендует избегать ревиктимизации пострадавших от насилия и использовать инклюзивный и гендерно-чувствительный язык в судебных разбирательствах, решениях и других судебных документах. Для дел о сексуализированном и гендерном насилии оно призывает судей быть особенно внимательными при подготовке судебных решений.
Международные стандарты не запрещают суду рассматривать обстоятельства дела. Они требуют не превращать личную жизнь женщины, её решения или несоответствие традиционным представлениям о роли жены в объяснение или оправдание совершённого против неё насилия. Даже если суд устанавливает, что обвиняемый испытывал гнев в связи с какими-то обстоятельствами, из этого не следует, что потерпевшая своими действиями «создала почву» для совершения против неё насилия. Это может описывать контекст конфликта, но не должно превращаться в гендерно окрашенное объяснение или оправдание насильственного поведения.
Язык формирует сознание
Гендерная дискриминация в правосудии оценивается не только через призму наказания. Не менее важны аргументация суда, оценка доказательств и язык, которым суд описывает потерпевшую и произошедшее.
Комитет CEDAW фиксирует, что стереотипизация способна привести к неправильному применению закона и препятствовать привлечению виновных к ответственности. Бангкокское руководство, в свою очередь, рассматривает язык судебных решений как часть гендерно-чувствительного отправления правосудия и рекомендует избегать гендерных стереотипов и ревиктимизации. Поэтому даже если обвиняемый получил наказание в рамках закона, это ещё не означает, что мотивировочная часть решения отражает гендерно-чувствительный подход к правосудию.
9 января 2026 года судья Ургутского районного суда по уголовным делам Г. Негматов признал Шертоя Боймуродова виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 126−1 (семейное (бытовое) насилие) Уголовного кодекса Узбекистана, и назначил ему наказание в виде двух лет исправительных работ. При этом в решении также зафиксировано, что действия или бездействие потерпевшей «создали почву» для совершения преступления.
Из-за этого может возникнуть виктимблейминг — перенос ответственности за насилие на ту, кто от него пострадала. Виктимблейминг может проявляться не только во фразе «сама виновата», но и в языке, которым государственные институты описывают насилие. Такое происходит, когда преступление против женщины объясняется её поведением, образом жизни или несоответствием чьим-то представлениям о том, как «должна» вести себя женщина.
Судья оценивает обстоятельства дела и выносит решение от имени государства. Поэтому формулировка судьи о том, что действия или бездействие потерпевшей «создали почву» для преступления, может на государственном уровне закреплять представление о том, что женщина в определённой степени несёт ответственность за причинённое ей насилие. Однако всем, работающим в системе правосудия, важно помнить, что ответственность за насилие лежит на том, кто его совершил.
Женщина может принимать решения, которые кому-то не нравятся, нарушать чьи-то представления о «правильном», прекращать отношения или начинать новые — ничто из этого не может быть оправданием для насилия. Судебное решение должно устанавливать ответственность за совершённое преступление, а не воспроизводить стереотип о том, что потерпевшая сама «создала почву» для насилия.
