НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
Британский композитор и пианист, номинант на премию «Оскар» (2026) Макс Рихтер выступает с собственной музыкой уже много лет, однако к организации первого полноценного мирового тура приступил лишь в 2024 году, одновременно с выходом девятого студийного альбома In A Landscape. Гастроли охватили Европу, Северную Америку, Австралию и Азию, а программа получила продолжение в 2025 и 2026 годах.
Одной из остановок в туре стал Ташкент. Первый в Центральной Азии концерт Макса Рихтера, прошедший во Дворце международных форумов, организовал Фонд развития культуры и искусства Узбекистана.
В интервью подкасту Mindscape в сентябре 2024 года композитор пояснял, что прежде давал множество отдельных концертов, но ещё не отправлялся в столь масштабные, последовательно организованные гастроли — подобно рок-группе.
«За прошедшие годы у нас так и не получилось выступить во многих местах, где люди хотели услышать нашу музыку. Интерес к ней и к живым концертам был очень большим. К тому же выступать вживую — прекрасный опыт и для нас самих. Каждый концерт — своего рода эксперимент, путешествие-открытие. Ты узнаёшь, как новая аудитория реагирует на музыку. Это всегда невероятно интересно, поэтому мы решили выделить время, чтобы организовать всё как следует», — рассказал Макс Рихтер в беседе с корреспондентом «Газеты» перед концертом.
Накануне композитор и музыканты его ансамбля успели провести день в Ташкенте, который Рихтер назвал очень красивым городом.
Два альбома — два этапа творчества
Для нынешних гастролей Рихтер объединил две работы: The Blue Notebooks, выпущенную в 2004 году, и In A Landscape, представленную в 2024-м.Реклама на Gazeta
The Blue Notebooks создавался на фоне подготовки вторжения в Ирак в 2003 году. Рихтер задумывал альбом как антивоенное высказывание, обращённое также к более широким темам насилия, памяти и человеческой уязвимости. Его музыкальный язык складывался из струнных инструментов, фортепиано, электроники, полевых записей и литературных текстов Франца Кафки и Чеслава Милоша.
«Когда я пишу произведение, моя задача, в некотором смысле, — управлять тем, чем я могу управлять. А именно нотами на странице. Я не могу контролировать ничего, кроме этого. Поэтому я сосредотачиваюсь на них, а затем смотрю, что произойдёт», — сказал Макс Рихтер, отвечая на вопрос «Газеты» о том, как он понимает свою работу.
По словам композитора, возвращение к знакомому материалу позволяет обнаруживать новые связи внутри него, хотя сама музыка неизбежно принадлежит времени, в котором была написана.
«Думаю, исполнять такое старое произведение — всё равно что встретиться с прежней версией себя. Или даже с другим человеком, в некотором смысле. Ведь с тех пор прошло очень много времени. Этому произведению больше 20 лет», — продолжил он.
В альбоме In A Landscape сохранился интерес Рихтера к взаимодействию акустических и электронных звуков, однако общий взгляд на мир стал другим. В комментарии к выходу альбома композитор говорил о стремлении примирить противоположности: природу и человеческий мир, масштабные идеи и повседневные переживания.
Программа вечера
В Ташкенте Рихтер приехал со струнным квинтетом. Все пятеро музыкантов — скрипачи Бен Рассел и Джордж Мейер, альтистка Кэл Сугатски, виолончелисты Дени Тео и Зара Хадсон-Коздой — ранее уже выступали с ним на разных этапах гастролей, хотя состав ансамбля менялся от концерта к концерту. Литературные фрагменты читала британская исполнительница Генриетта Смит-Ролла, выступающая под псевдонимом Afrodeutsche. Сам композитор исполнял партии фортепиано и электронных инструментов.
Программу вечера из двух отделений открыла музыка из альбома In A Landscape. Более продолжительные композиции чередовались с короткими звуковыми зарисовками Life Studies, собранными из фрагментов повседневной жизни: шагов, голосов, окружающих шумов и других случайно услышанных звуков. Сам Рихтер в интервью The Line of Best Fit сравнивал эти миниатюры с полароидами или снимками, позволяющими на мгновение остановиться и оглядеться, прежде чем музыка продолжит движение.
Фото: ACDF
Особенно выразительно прозвучала Only Silent Words. Электронные эффекты, объёмность и изменчивость звучания словно нарушали привычное течение времени. Возникало ощущение, что музыка то растягивает мгновение, то заставляет его ускользать.
Во втором отделении Макс Рихтер представил композиции из альбома The Blue Notebooks. Фрагменты из дневников Кафки в исполнении Afrodeutsche становились своеобразными интерлюдиями между большими музыкальными композициями.
Особенно впечатляла плавность переходов. Инструментальное исполнение незаметно уступало место человеческому голосу, после которого начиналась следующая композиция. У слушателя почти не оставалось привычных пауз, позволяющих выдохнуть, отвлечься или переключить внимание. Голос подхватывал эмоциональное напряжение музыки, а следующая композиция продолжала его, прежде чем впечатление от услышанного успевало рассеяться. Так возникало ощущение непрерывного погружения, когда даже на мгновение трудно было мысленно выйти за пределы происходящего на сцене.
Одним из наиболее выразительных эпизодов стала Iconography, которую Рихтер исполнял вместе с виолончелисткой, занявшей место за вторым синтезатором. Они располагались друг напротив друга, на противоположных концах полукруга, образованного ансамблем. В их взаимодействии ощущалось особое напряжение: музыкальный диалог разворачивался через всё пространство сцены.
Интересно, что в комментарии к альбому Рихтер объяснял замысел Iconography через способность звука создавать образ архитектурного пространства — в данном случае церковной акустики. Во время ташкентского исполнения сама расстановка музыкантов добавляла этой идее ещё одно измерение.
В Arboretum колокольные арпеджио словно растягивали время, а мелодия виолончели звучала как смутное воспоминание. Возникало странное ощущение дежавю — будто эта музыка уже знакома, хотя самое важное ещё только предстояло услышать. В интервью Drowned in Sound композитор называл это произведение своеобразным предварительным эхом The Trees: обе композиции основаны на общей гармонической последовательности. Мелодия виолончели из Arboretum позднее возвращается в скрипичной партии The Trees, которой завершился концерт.
Её исполнение стало кульминацией всего вечера. Звучание ансамбля постепенно уплотнялось, струнные партии наслаивались друг на друга, напряжение нарастало. Особенно запомнилось настойчиво повторяющееся арпеджио альта — тревожное и вместе с тем удивительно воодушевляющее. К концу произведения его всё сильнее заглушали ведущие скрипки и остальные инструменты, однако именно это неустанное движение словно удерживало всю музыкальную конструкцию. Финальное крещендо оказалось феноменальным. Последние ноты растворились в овациях — зрители аплодировали музыкантам стоя.
