НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Алексей Вечканов / Театр «Ильхом»
С полными вёдрами: театр «Ильхом» представил новый спектакль «Эй, Беляш»
В театре «Ильхом» очередная премьера — спектакль «Эй, Беляш» в постановке режиссёра Максима Фадеева. Обозреватель «Газеты» Дмитрий Поваров — о том, как попытка рассказать простую историю о детстве и первой любви оборачивается весьма специфическим разговором о памяти, утрате и сценическом воплощении.
Сегодня, 14:20
Культура
Современный театр давно разучился говорить о детстве как о безоблачной поре — скорее, это территория тревожной памяти. От хрупкого мира «Стеклянного зверинца» Теннесси Уильямса до холодноватой интонации «Лёвы» по рассказам Бориса Минаева детство на сцене всё чаще оказывается не убежищем, а источником внутреннего разлома.
На этом фоне пьеса «Эй, Беляш» молодого драматурга Нилгуны Бахромзода из Таджикистана почти вызывающе простая: каникулы в деревне, первая любовь, дедушка, которого уже нет, и неизбежное взросление, которое приходит, как всегда, не вовремя. Вплоть до ощущения, что где-то на заднем плане должна прозвучать эстрадная формула про «куда уходит детство».
Фото: Алексей Вечканов.
Текст был написан в 2024 году в рамках лаборатории молодых драматургов из Центральной Азии «Drama.Lab» при «Ильхоме», который продолжает находить новые имена в регионе. Тогда же на сцене театра прошли читки пьесы и решено было сделать из этого материала полноценный спектакль.Реклама на Gazeta
Впрочем, главное в постановке — не сама пьеса, а сценические рамки, в которые поместили действие режиссёр Максим Фадеев и хореограф Маргарита Хайрулина. Как это часто бывает в работах Фадеева, пространство сцены — практически полностью условное. В новой работе оно со всех сторон заключено в подобие коробки чёрного цвета. В какой-то момент левая от зрителя стена откроется и за ней окажется ностальгический комнатный интерьер 80-х: с коврами, книжной этажеркой и цветным телевизором, на экране которого замелькают вариации «Тетриса».
Фото: Алексей Вечканов.
«Ильхом», оставаясь верным себе, уходит от тривиальных воспоминаний пубертатного периода главного героя, помещая пространство действия в набор вспышек — запахов, страхов, первых чувств, которые выражаются с помощью пластики, танца и… вёдер.
Главный герой, 15-летний Ахмед (Рафаэль Бабаджанов), выходит с ведром, наполненным чем-то, подозрительно похожим на пепел. Жест почти буквальный — и потому рискованный. Но именно в этой прямоте есть неожиданная сила. Спектакль не стесняется такой образности — она буквально высыпается на сцену, как этот самый серый порошок, из которого потом мальчик вычерчивает круг — пространство для разговора с недавно умершим дедушкой Юсуфом (Глеб Голендер).
Фото: Алексей Вечканов.
Коммуникатором здесь будет служить ведро. У этой хозяйственной ёмкости в спектакле много функций: вёдра регулярно перемещают по сцене в такт с актёрами, в какой-то момент их подвешивают к потолку сцены, и они превращаются в дискотечные стробоскопы. Рядом возникают мотки шерсти, белые ткани, швабры — набор знаков, который явно претендует на метафорическую насыщенность, но не всегда эту насыщенность оправдывает.
Фото: Алексей Вечканов.
Актёрский ансамбль существует в режиме постоянной смены регистров — от танцевальной условности до бытовой игры. Вот мама героя Делангез (Анастасия Сергеева) — мягкая женщина в буквальном смысле: она двигается на сцене, словно на невидимых пуантах, жестами рук добавляя свою «воздушность». Вот соседка Дилафруз (Ева Сычева), выплывающая на сцену героиней-соблазнительницей юношеских сердец. А вот и бабушка Умрихон (Ольга Володина), как и полагается, ворчит на зятя, души не чает во внуке, но в целом остаётся в тени текста, который не даёт актрисе раскрыть этот образ более ярко и фактурно.
Фото: Алексей Вечканов.
В пьесе Ахмед полноватый ботан в очках, прозванный за это «Беляшом». Играющий его высокий и худощавый Рафаэль Бабаджанов мало похож на этот прописанный образ — его вполне мог сыграть Пётр Кирюхин, которому досталась роль отца главного героя. Этот перформанс, возможно, задуман, чтобы добавить образу физическую уязвимость, а вместе с ней и драматическое напряжение. В итоге Ахмед-Бабаджанов — застенчивый тонкий юноша, которому предстоит признаться в любви ровеснице-соседке Малике (Камила Якубова) под прорывающийся саундтрек из индийского кино и мешающего ему квартиранта Анаса (Владимир Ким), ночами подворовывающего в соседних селах.
Фото: Алексей Вечканов.
Фадеев явно пытается вывести историю из зоны банальности, добавляя философский слой — разговор о времени, утрате, позднем понимании родительской любви. Но именно здесь спектакль оказывается наиболее предсказуем. Ключевые реплики — о том, что «ценить нужно здесь и сейчас» — звучат как морализаторство без упора на сомнения и рефлексию.
При всех оговорках «Эй, Беляш» оставляет после себя повод поразмышлять и встретиться со своим «внутренним ребёнком». Не потому, что рассказывает что-то новое, а потому, что вопреки некоторой перегруженности образами, метафорами и смыслами вдруг попадает в точку. В жесте, в паузе, в неловком признании, в попытке поговорить с тем, кого уже нет.
