НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Иллюстративное фото.
Фото: Хокимият Учтепинского района
Журналист «Газеты» стал случайным свидетелем визита представителя хокимията Ташкента в махаллю в Мирзо-Улугбекском районе. Стремительно пройдясь по жилому кварталу, чиновник раздал десятки указаний и поручений, щедро осыпая подчинённых оскорблениями, после чего сел в машину и уехал в следующую махаллю.
Начало рабочего дня четверга. В махалле появился большой десант сотрудников государственных структур — руководство районного хокимията, представители местной прокуратуры, органов внутренних дел, электро- и газоснабжающей организаций, службы благоустройства, управлений архитектуры и кадастра, главы махаллей, ТСЖ и управляющих компаний и многие другие — десятки человек. Улицы и дворы активно подметают дворники.
«Кого ожидаем в этот раз?» — спрашиваю одного из представителей районного хокимията. Он называет имя.
Подъезжает чёрный автомобиль, из которого выходит тот, которого ждут. Он здоровается со всеми и быстрым шагом направляется в один из дворов. Собравшиеся — преимущественно в тёмной одежде — едва поспевают за ним. Слышать его могут только те, кто находится рядом. Остальные идут в хвосте «делегации». Время от времени идущие впереди выкрикивают имя того, кто отвечает за ту или иную сферу. Тот подбегает вперед.Реклама на Gazeta
Зайдя во двор, чиновник указывает на неухоженные, по его мнению, высокие деревья. Помощники записывают поручения в блокнот. На следующий день появятся люди в оранжевой униформе с бензопилой и трактор с двумя прицепами, который увезёт подрезанные ветви чинар и других деревьев.
Чиновник замечает строительный мусор на краю тротуара и спрашивает, где представители махалли, УК и ТСЖ. Они подходят. Он высказывает недовольство и спрашивает, зачем нужно такое руководство махалли: «Пишите заявление, если не справляетесь». Он также заявляет, что руководитель ТСЖ должен вернуть 10 окладов, а товарищество надо передать УК. Достаётся и руководителю УК за работу дворников.
Представитель хокимията обращает внимание на неаккуратно висящие провода и спрашивает, где представитель электросети. Он поручает сотруднику ОВД забрать его и потом показать ему фото. Человека из электросети берут под руку и уводят. Позже в тот же день здесь начнут перекладывать провода под землю.
Он замечает двухэтажное здание посреди двора. Вызывает представителя кадастра и говорит, что тот будет уволен, если здание не снесут до вечера. Здание снесут на следующий день.
Жители расскажут потом, что на первом этаже здания, построенного почти 20 лет назад, хранился разный инвентарь, который использовался для очистки территории. На втором этаже когда-то собирались пожилые, а иногда его использовали сотрудники правоохранительных органов. Кадастровых документов на здание не было, был лишь документ, где жители близлежащих домов сообщали, что не против строительства такого здания. Владельцы не стали спорить, а просто вынесли имущество.
Далее представитель власти осматривает двор, где есть несколько зелёных участков, детская площадка, дорожка из брусчатки. Обращаясь к представителю УК, он называет безобразной стоящую здесь беседку («Даже в Бектемире (район на окраине города — ред.) беседки лучше, а тут центр города!»). Позже я узнаю, что беседку и часть зелёных зон, а также дорожку за свой счёт организовали те же люди, которые строили снесённое здание.
В следующем дворе чиновник отругал руководство домов за неубранный двор. Он спросил, сколько можно тянуть с переходом домов под управляющую компанию.
Представитель власти не скупился на оскорбления в адрес то одного, то другого сотрудника той или иной структуры. «Придурок», «г*н», «д*б», «вообще ненормальный», вылетали из него слова.
Он не раз повторил, что люди, которых он критикует, не соответствуют требованиям времени. Он напоминал, что государство выделяет миллиарды на благоустройство махаллей, но эффекта не видно.
Затем чиновник вышел за пределы двора и подверг критике несоблюдение дизайн-кода на вывесках магазинов и заведений общепита на первых этажах. Дал несколько дней на исправление.
Представитель хокимията спросил, почему не покрашен фасад дома, облицованный керамической плиткой (многие дома в последние годы покрашены в одинаковые цвета, часто небрежно, а краска быстро сходит). Кто вообще руководит домом, поинтересовался он. «Бесхоз», — ответил кто-то. Это возмутило чиновника, и он поручил подготовить информацию. «У дома есть ТСЖ», — вдогонку вспомнил кто-то. «Делегация» уже двигалась дальше.
Чиновник критиковал руководство махаллей за то, что вокруг не убрано, поверхности в пыли: «Что, хокимият должен каждый день приходить и делать за вас уборку?»
Интересно, что ни один из присутствующих за всё время не возмутился тому, что дворы, улицы, тротуары и переходы на всём пути хаотично заставлены машинами.
Увидев рекламное изображение на одном из зданий, чиновник поручил его закрасить. Он не стал уточнять, есть ли документы на размещение этого изображения.
Он также указал на заставленный столиками заведения общепита тротуар, спросив, почему нельзя определить границу, которая должна быть исключительно зоной движения пешеходов. Спустя два дня столики так и стояли посреди тротуара.
Завершив обход в махалле, представитель хокимията сел в подъехавшую машину и уехал по другому адресу. Как рассказали присутствовавшие, в тот день ему предстояло провести такую «ревизию» в целом ряде махаллей.
Для чего «Газета» это публикует
Описанное позволяет сделать вывод, что оскорбления и угрозы чиновников в отношении подчинённых остаются распространённым явлением. Судя по тому, что ни один человек на месте не возмутился, включая представителей прокуратуры и ОВД, такой стиль общения воспринимается как норма. Иронично, что чиновник, унижая присутствующих, указывал на то, что те не соответствуют требованиям времени. Его имя не приводится, поскольку цель материала — показать ненормальность происходящего.
Увиденное также подтвердило, что многие процессы в местном (возможно, и в городском) управлении регулируются не установленными нормами, процедурами и регламентами, а в ручном режиме — указаниями одного или нескольких чиновников. Без этого и мусор некому убрать, и кабели некому переложить, и столики на тротуаре подвинуть некому. Возникает вопрос: до какого времени будет сохраняться «порядок» в понимании чиновника — до его следующего визита?
Некоторые из описанных поручений вызывают вопросы с точки зрения их правомерности. И одновременно ставят вопрос: а где во всей этой системе мнения и интересы жителей, для которых всё это благоустройство улиц и дворов, по идее, и делается? Спрашивали ли власти об этом, когда уничтожали палисадники и заливали детские площадки бетоном несколько лет назад, и волнует ли это их сейчас?
Наконец, где во всём описанном человеческое достоинство, провозглашённое в Узбекистане высшей ценностью?
