НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Компании все реже стремятся владеть инфраструктурой и все чаще — управлять ею через партнёрства и технологии. CEO и управляющий партнёр международного онлайн-ритейлера Dubai Express Никита Терехов объяснил, как работает подход asset-light и почему он оказывается особенно актуальным для Узбекистана.
Что такое модель asset-light
Классическая модель масштабирования предполагает инвестиции «на вырост»: строительство складов, избыточную логистику, инфраструктуру с запасом под будущие объёмы. На практике это часто означает годы недозагрузки, замороженный капитал и давление на денежный поток.
Модель asset-light предлагает альтернативную философию. Компания минимизирует владение физическими активами и концентрируется на ключевых компетенциях — продукте, сервисе, технологиях и управлении цепочками поставок. Вместо строительства собственной инфраструктуры бизнес подключается к уже существующим хабам и экосистемам партнёров. Формально актив принадлежит партнёру, но операционно и технологически работает как часть бизнеса.
Как это работает в Узбекистане
Интерес к asset-light постепенно выходит за рамки теории и в Узбекистане. Так, стартап по автоматизации бухгалтерии Azma, анализируя бизнес-возможности на 2026 год, отмечал, что многие перспективные направления в стране изначально строятся на логике asset-light — без тяжёлых активов, с фокусом на цифровые сервисы и масштабируемые модели.
Схожий подход в 2025 году озвучивал Аамир Ибрагим, CEO пакистанского мобильного оператора Jazz (группа VEON, представленная и в Узбекистане), говоря о том, что устойчивое развитие телеком-отрасли все чаще опирается на партнёрства и гибкие инфраструктурные решения.
Кроме того, в Kun.uz отметили, что для Узбекистана сегодня наиболее органичной оказывается asset-light модель. Рост P2P-платформ и классифайдов, не требующих собственной логистики, складов и инвентаря, отражает как текущие потребительские привычки, так и экономическую рациональность рынка. Успех таких платформ, как BirBir, демонстрирует, что подобные модели не только востребованы, но уже масштабируются и привлекают значительные инвестиции.
Как asset-light применяется в e-commerce
В e-commerce принято выделять две базовые модели исполнения заказов — со склада продавца и со склада платформы:
- FBS (Fulfillment by Seller);
- FBO (Fulfillment by Operator).
Для большинства продавцов именно FBO выглядит более устойчивой моделью — товар уже размещён на складе площадки, отгрузка происходит без сбоев, а покупатель получает стабильный и прогнозируемый сервис.
Естественным продолжением этой логики стала модель Fulfillment by Partner — фулфилмент на базе стороннего партнёра. В этом случае партнёр располагает собственной развитой складской инфраструктурой и интегрирует свою WMS (систему управления запасами) напрямую с IТ-контуром платформы. Юридически склад не принадлежит площадке, но с точки зрения процессов и технологий управляется площадкой как свой собственный.
На практике такую модель можно увидеть, например, на складах Dubai Express в Дубае: один объект расположен в аэропортовой зоне, второй — в морском порту. Они принимают товары продавцов на хранение, в режиме реального времени обрабатывают заказы (как FBO), организуют доставку до таможни, а затем — до пунктов выдачи или складов маркетплейсов.
В результате выигрывают все участники цепочки. Вместо капиталоёмкого строительства собственных складов и прохождения сложных регуляторных процедур компании получают доступ к уже работающей логистической экосистеме.
Мировая практика показывает, что особенно эффективно эта схема работает в категориях вроде парфюмерии, fashion, электроники и автозапчастей — там, где покупка редко бывает импульсивной и допустимо ожидание в несколько дней. Если важна не скорость получения «здесь и сейчас», а предсказуемость сервиса, надёжность поставки, адекватная цена и уверенность в подлинности продукта — для таких товаров типа зарубежные FBP-склады уже сегодня доказали свою эффективность.
Роль международных логистических хабов
Интуитивно кажется, что склады выгоднее размещать ближе к конечному потребителю. В Узбекистане внутренние бондовые зоны существуют и активно используются крупными игроками. Однако важное различие заключается в статусе иностранного продавца и таможенной логике. Для зарубежных компаний размещение товара в бондовой зоне Узбекистана фактически означает частичный вход в локальную таможенную систему — товар попадает в зону местного регулирования со своей спецификой процедур, трактовок и практик правоприменения. Это воспринимается зарубежным поставщиком как «импорт наполовину».
Поэтому на практике более эффективной оказывается модель, при которой логистика выстраивается в международных бондовых зонах с понятными правилами и стабильным регулированием. Но для эффективности модели необходимы два ключевых условия — дружественная юрисдикция и наличие прямых, быстрых авиарейсов. Дубай в этом смысле соответствует обоим требованиям.
Во-первых, дубайские зоны встроены в глобальную торговую инфраструктуру и изначально ориентированы на международных продавцов, работающих с несколькими рынками одновременно. Товар сохраняет нейтральный таможенный статус до момента фактической продажи, а правила одинаково понятны для компаний из Китая, Европы или Южной Азии. Это снижает правовые риски, упрощает финансовое планирование и делает модель масштабируемой сразу на несколько стран. Именно поэтому международные хабы в Дубае используются как «точка сборки» и распределения потоков. Бизнес не становится «импортёром наполовину» и не замораживает оборотный капитал. Тогда как бондовые зоны в Узбекистане эффективнее работают для локальных или уже институционально встроенных игроков.
И во-вторых — скорость логистики. Прямые рейсы из Дубая в основные города Узбекистана выполняются регулярно и занимают порядка 3−4 часов. Это даёт возможность обрабатывать и отправлять партии товара в течение нескольких дней, а не недель, что в свою очередь обеспечивает хороший пользовательский опыт.
От теста спроса к стратегии
Asset-light — это не отказ от локального бизнеса и не «вынос» операций за границу. Речь идёт о встраивании в глобальную инфраструктуру при сохранении локальной модели продаж и клиентского сервиса.
Такой подход даёт возможность компаниям тестировать новые направления без крупных инвестиций, работать с международным ассортиментом без закупок «впрок» и снижать финансовые риски на этапе роста. Собственная инфраструктура при этом может появляться позже — там, где она даёт измеримое преимущество в скорости, качестве или марже.
Именно поэтому asset-light все чаще рассматривают не как временную меру, а как устойчивую стратегию. Компания остаётся «без лишнего веса», управляемой и способной адаптироваться к изменениям рынка без болезненных реструктуризаций.
Asset-light и использование международных хабов вроде Дубая дают возможность начать с малого, но думать масштабно. В мире, где скорость и гибкость ценятся выше владения, именно такой подход становится признаком зрелого бизнеса.
На правах рекламы.
