НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Фарзона Хамидова / Gazeta
В июле десять объектов ташкентского модернизма включили в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. О том, как готовили эту номинацию и что международный статус означает для самих зданий, говорили на Tashkent Design Week. В дискуссии участвовали архитектор студии GRACE (Италия) Ксения Бисти и заместитель председателя Фонда развития культуры и искусства Узбекистана Саидазиз Ишанходжаев. Модерировал её эксперт по дизайну и культурной стратегии Сирил Заммит.
«Газета» собрала главное из разговора о том, как исследуют модернистскую архитектуру, что в ней важно сохранить и можно ли приспособить такие здания к новым функциям.
От инвентаризации до реставрации
Сирил Заммит начал дискуссию с вопроса о том, какие здания можно считать архитектурным наследием Ташкента. Обычно, говоря о нём, вспоминают памятники древности — мечети, медресе и минареты. Но к более молодому наследию города относятся и здания XX века, которые остаются частью повседневной жизни. Многие горожане ежедневно ездят на метро, ходят на рынки или живут в домах, построенных в период модернизма. Поэтому их сохранение касается не только архитекторов и историков, но и самих жителей города.
По словам архитектора Ксении Бисти, особое внимание к этой теме привлёк снос Дома кино в 2017 году. Реакция горожан показала, что многие воспринимают архитектуру прошлого века как часть общей истории. При этом долгое время оставалось неясно, как оценивать постройки советского периода, связанные с разным личным и общественным опытом.
«Всегда возникает вопрос: что считать наследием и когда оно им становится? Десять лет назад здание могло ещё не восприниматься как наследие. А если ему 20, 30 или 50 лет — достаточно ли этого? В случае модернистской архитектуры этот вопрос особенно сложный. Она относится к советскому периоду, который у разных людей вызывает разные воспоминания и оценки», — сказала Бисти.
Угроза для модернистских зданий была связана не только с тем, что их архитектурную ценность не всегда признавали. Менялись город и экономика, а вместе с ними — потребности, которым эти объекты отвечали. Некоторые здания теряли прежнюю функцию, и владельцам приходилось решать, как использовать их дальше. Бисти привела в пример крупные рестораны, рассчитанные на три тысячи человек: современному городу такие пространства уже не нужны в прежнем виде. В то же время новые инвестиции в Ташкент ускорили перестройку зданий, и часть из них начала менять облик.
Чтобы определить, какие объекты нуждаются в защите и что именно в них важно сохранить, исследовательская команда составила перечень модернистских зданий Ташкента. По словам Ксении Бисти, изначально в него вошло более 40 объектов.
«Мы оценивали состояние каждого здания, его целостность и подлинность. Некоторые объекты уже изменились так сильно, что это было невозможно обратить. Другие здания тоже были перестроены, но часть вмешательств можно исправить. После обследования для дальнейшей работы отобрали 24 здания», — рассказала архитектор.
Для каждого объекта подготовили паспорт с архивными материалами и описанием его исторической и архитектурной ценности. По словам Бисти, паспорт нужен не только для учёта здания — он служит основой для решений о реставрации и будущих изменениях.
При этом паспорт не предписывает одинаковый способ сохранения для всех зданий. Решение зависит от состояния объекта, его особенностей и того, как он используется сегодня. Для одних зданий может быть достаточно восстановить отдельные элементы и сохранить существующий облик. В других случаях потребуется приспособить внутренние помещения или найти новую функцию. По словам Ксении Бисти, для 15 из 24 изученных объектов команда разработала отдельные стратегии сохранения.
Почему здания не нужно превращать в музеи
Охрана архитектурного наследия не всегда означает, что здание нужно вернуть к первоначальному виду и запретить любые изменения. Многие модернистские объекты продолжают использоваться, поэтому специалисты оценивают не только то, что сохранилось от первоначального проекта, но и как здание функционирует сегодня.Реклама на Gazeta
Ксения Бисти привела два разных примера. Кинотеатр «Панорамный» (Дворец национального киноискусства Узбекистана), по её оценке, сохранил важные архитектурные особенности, поэтому его можно реставрировать почти без изменений. Некоторые поздние вмешательства тоже обратимы. Например, подлежит восстановлению полупрозрачное оформление фойе.
Для дома «Жемчуг» команда предложила сохранить часть внешнего облика, но не менять квартиры, которые жильцы со временем приспособили под себя.
Такой принцип распространяется и на бытовые изменения, например, установку кондиционеров на фасадах. Модератор спросил, должны ли жильцы убрать их после того, как здание получит охранный статус. Бисти ответила, что всё зависит от конкретного объекта.
«Одни элементы нельзя менять, другие можно — после согласования с органом охраны наследия. Если кондиционер на фасаде нарушает облик здания, его можно убрать, но жильцам нужно предложить альтернативную систему вентиляции. При этом изменения внутри квартир могут быть допустимы, так как жильцы продолжают ими пользоваться», — пояснила она.
Другой пример сохранения объекта культурного наследия привёл заместитель председателя Фонда развития культуры и искусства Узбекистана Саидазиз Ишанходжаев. Он рассказал о том, как специалисты подходят к этой задаче в случае Государственного музея искусств Узбекистана.
Первоначальный фасад музея, по словам Ишанходжаева, сохранился под облицовочными панелями. Сейчас специалисты изучают, как их демонтировать. Фасад защищал внутренние помещения от прямого воздействия солнца, поэтому важно не просто вернуть зданию прежний вид, но и понять, как он работал и можно ли сохранить его свойства.
«Когда работаешь с историческим зданием, нельзя сохранить вообще всё без изменений. Сначала нужно провести исследования и понять, что в нём оригинальное, что можно менять. Потом разрабатывается проект. Мы стараемся сохранить самые значимые части здания, но при этом предусмотреть современные технологии и сделать пространство комфортным для людей», — сказал он.
Ишанходжаев добавил, что после землетрясения 1966 года приглашённые архитекторы не только быстро строили новые здания и инфраструктуру, но и использовали местные материалы и опирались на ремесленные традиции. Некоторые из них продолжают семейные династии, поэтому материалы для реставрации можно найти и сегодня.
При этом, по словам председателя Фонда, реставрация не предполагает возвращения здания к первоначальному состоянию во всех деталях. К примеру, полупрозрачные панели из стеклопластика плохо выдержали время, поэтому команда не станет воссоздавать их на фасаде.
Рассматривается и будущее использование здания. После переезда музея в новое помещение оно может стать общественным пространством с несколькими функциями. Один из возможных вариантов — музей архитектуры.
Что даёт статус ЮНЕСКО
Международное признание не заменяет национальную охрану памятника. Ксения Бисти объяснила, что до подачи номинации государство должно включить здания в национальный список наследия и представить план управления ими.
«ЮНЕСКО не берёт на себя непосредственную охрану зданий. Она даёт признание и привлекает к ним внимание. Страна должна сама защищать своё наследие и доказать, что может управлять объектами: заранее представить план, объяснить, как поддерживать их состояние и как согласовывать изменения», — рассказала Бисти.
По её словам, для подготовки номинации команда опиралась на национальное законодательство и международные принципы сохранения наследия. Команда подготовила паспорта объектов и обосновала их значение, а коллеги из Политехнического университета Милана работали над самой номинацией. При исследовании также использовали принципы Буррской хартии, принятой организацией ICOMOS в 1979 году: она предлагает определить, что именно сохраняют, почему это важно и как с этим работать.
Сирил Заммит уточнил, что экспертам ЮНЕСКО было важно понять, почему эти здания следует рассматривать вместе и как они показывают разные стороны модернизации города. Номинация была серийной: в неё вошли десять объектов разного назначения, отражающих, как менялись город и общество в 1960—1980-х годах. Среди них — жилые дома, музеи, рынок, метро, культурные учреждения и научный комплекс.
Для десяти объектов, включённых в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, специалисты подготовят дорожные карты сохранения. Они определят, как постепенно приводить здания в порядок, не лишая их современной функции. По словам Ксении Бисти, это особенно сложная задача для архитектуры XX века — при её строительстве использовали новые материалы и фасадные системы, для реставрации которых часто нет готовых решений.
