НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: IRNA
Гибель аятоллы Хаменеи и её последствия. Мнения экспертов
Устоит ли после гибели аятоллы Хаменеи политическая система Ирана? Возможна ли новая волна протестов? Каковы шансы Резы Пехлеви стать реальным лидером оппозиции? Грозит ли стране сценарий затяжной дестабилизации? «Газета» спросила об этом экспертов Никиту Смагина и Руслана Сулейманова.
Ўзбек тилида
O‘zbek tilida
Сегодня, 20:41
Политика
Верховный лидер Ирана Али Хаменеи был убит в результате ударов США и Израиля. Иран в ответ нанёс удары по израильской территории, а также атаковал американские военные базы в ряде арабских монархий. «Газета» поговорила с востоковедом, автором книги «Всем Иран» Никитой Смагиным и востоковедом, экспертом NEST Centre (New Eurasian Strategies Centre) Русланом Сулеймановым о том, устоит ли политическая система Ирана, возможна ли консолидация общества вокруг нынешних властей или новая волна протестов, каковы шансы Резы Пехлеви стать реальным лидером оппозиции и грозит ли стране сценарий затяжной дестабилизации по типу Ирака или Сирии.
Как гибель аятоллы и других высокопоставленных представителей иранского руководства может повлиять на устойчивость нынешней политической системы? Могут ли произошедшие события стать фактором мобилизации протестных настроений в иранском обществе или, напротив, сработает эффект консолидации вокруг власти в условиях внешнего давления?
Никита Смагин
Никита Смагин.
Реклама на Gazeta
В Иране есть протоколы на случай смерти духовного лидера. Это закреплённая конституцией процедура. И в некотором смысле она уже начала действовать. Уже выбран совет из трёх представителей различных ветвей власти, который должен стать переходным. Это глава судебной власти, президент и представитель от Совета стражей конституции, которым стал Алиреза Арафи. Последний по прогнозам может стать либо исполняющим обязанности аятоллы, либо преемником.
На данный момент мы наблюдаем консолидацию сторонников власти, которые объединяются вокруг неё, пытаясь её защитить. Протестно-настроенные группы населения вчерашние события консолидироваться вокруг нынешней власти не побуждают. Они не станут из-за них поддерживать исламскую республику.
Вместе с тем, на мой взгляд, не стоит ожидать моментального всплеска протестной активности. Во многом из-за того, что во время ударов по Ирану люди скорее заняты тем, что они пытаются выжить и сами под эти удары не попасть. Я думаю, что всплеск протестной активности вполне возможен. Однако на уровень, сопоставимый с тем, что мы видели в январе этого года, она, если и выйдет, то уже после того, как удары либо прекратятся, либо станут менее интенсивными.
Руслан Сулейманов
Руслан Сулейманов.
Гибель рахбара на данный момент не привела к крушению режима. Мы видим, что он продолжает функционировать, наносить удары по целому ряду стран региона, в которых находятся американские военные объекты, и по Израилю. Это точно не конец режима.
В Иране есть специальный орган, состоящий из 88 человек, который занимается избранием нового верховного лидера. Но сейчас ввиду экстренной ситуации руководство страной перейдёт специальному совету, состоящему из трёх человек во главе с президентом Масудом Пезешкианом. Этот совет будет определять процедуру избрания нового верховного лидера. Это должно быть духовное лицо, наиболее авторитетное в шиитской иерархии.
Теоретически произошедшие события могут стать фактором мобилизации. И, конечно, противники аятоллы Хаменеи давно желали его кончины и начала перемен. Но то, как аятолла ушёл из жизни, возносит его в пантеон мучеников. В шиитской традиции подобная смерть не может не вызывать сочувствия даже у врагов.
Поэтому, если говорить о ситуации внутри самого Ирана, а не среди диаспор за рубежом, мы пока не наблюдаем каких-то торжеств. В стране траур, и огромное число людей выходят и выражают скорбь. В этой связи я не считаю, что прямо сейчас потенциал протестов и объединения протестно-настроенных иранцев вокруг гибели рахбара высок.
Фото: IRNA.
Реза Пехлеви в последние месяцы активизировал публичную деятельность и выступает с призывами к политическим изменениям в Иране. Насколько реалистично его превращение в фигуру, способную консолидировать значимую часть оппозиционно настроенного общества?
Никита Смагин
Реза Пехлеви уже стал консолидирующей фигурой. Другой вопрос, что он скорее всё-таки фигура символичная. То есть он воспринимается больше как символ потенциальных перемен, а не как реальный руководитель происходящего.
Я думаю, у него есть шансы стать лидером. Но для этого нужно, чтобы кто-то другой непосредственно в Иране повлиял на ситуацию, организовал протесты и превратил эту протестную массу людей в какой-то реальный организованный инструмент воздействия на происходящее.
Пока что Реза Пехлеви, как мы видим, не делает этого. У него нет структуры на земле, в Иране. Он просто выступает с заявлениями. Есть консенсус восприятия его как символа, но не как лидера, который управляет процессами.
Руслан Сулейманов
Наследник шаха действительно в последнее время стал неким символом и объединяющей фигурой для иранской оппозиции за рубежом, а также для многих протестующих внутри Ирана. Но, на мой взгляд, его влияние сильно преувеличено. Его лидерство носит скорее виртуальный характер, так как реального влияния непосредственно в Иране у него нет.
Для того, чтобы он мог претендовать на власть, ему нужна не только поддержка людей, которые выходят на улицы, но и важнейших сегментов иранского общества, таких как силовики, бюрократия, духовенство. Пока он не обладает такой поддержкой. И он точно не может, как аятолла Хомейни в 1979 году, прилететь в Тегеран и объявить о победе революции.
Фото: IRNA.
Нередко звучит тезис: если нынешняя система власти в Иране рухнет, страна может столкнуться с затяжной внутренней дестабилизацией по типу Ирака, Сирии или Афганистана. Насколько, на ваш взгляд, такая аналогия применима к Ирану?
Никита Смагин
Я считаю, что нестабильность в Иране очень вероятна почти при любом сценарии. И в случае сохранения исламской республики, и в случае прихода к власти каких-то других сил. Вопрос только в том, какой эта нестабильность будет иметь характер и какова будет её глубина.
Руслан Сулейманов
Такая аналогия действительно применима к Ирану, но в том случае, если США пойдут ещё дальше и развернут наземную операцию. В таком случае Иран может быть погружён в хаос гражданской войны с огромным числом беженцев, которые побегут в соседние страны.
Только в этом случае Иран может повторить плачевный путь Ирака, Сирии, Афганистана или Ливии. Но пока всё-таки до этого не дошло. И, я полагаю, Трамп не намерен идти по этому пути, так как не желает повторения для США нового Афганистана или нового Ирака.
В ходе ответных действий Ирана на удары со стороны Израиля и США атаке подверглись арабские государства, включая страны Персидского залива. Какой реакции можно ожидать от этих стран?
Никита Смагин
Думаю, главное последствие в том, что с этими странами нынешней власти Ирана больше не получится нормально взаимодействовать. С некоторыми странами вроде Катара или ОАЭ было налажено вполне хорошее взаимодействие. Их можно было считать партнёрами Тегерана — пусть и сложными.
Конкретно на сам удар арабские страны вряд ли ответят ответным ударом, потому что в этом направлении доминируют Израиль и США. Но если эскалация выйдет на какой-то новый уровень, например, если Иран продолжит блокировать Ормузский пролив, то тогда, действительно, это может привести к военному ответу арабских стран, главным образом Саудовской Аравии и ОАЭ, для прорыва блокады.
Руслан Сулейманов
Я думаю, что атака сразу на несколько арабских стран — это сознательные действия со стороны Тегерана. Иранские власти стремятся побудить арабские страны оказать давление на Вашингтон. Как после израильской атаки на офис ХАМАС в Катаре в прошлом году, когда недовольство арабских монархий вынудило Трампа реагировать. Именно тогда, я напомню, ускорились переговоры по Газе, и буквально за месяц была достигнута сделка.
Сейчас иранские власти надеются, что удары по арабским странам побудят их оказать давление на Трампа, чтобы тот прекратил атаки по иранской территории. Вместе с тем, вовлекаться в этот конфликт самостоятельно или участвовать на стороне США и тем более Израиля арабский мир сейчас точно не готов.
Какой сценарий развития ситуации на Ближнем Востоке вы считаете наиболее вероятным в краткосрочной перспективе? Какие факторы будут ключевыми для определения дальнейшей динамики?
Никита Смагин
В целом вариантов очень много, так как военные действия всегда имеют много потенциальных развилок. Я думаю, что определяющим фактором будет то, в каком состоянии окажется Иран и его руководство, когда удары прекратятся.
Есть вероятность, что они окажутся в ситуации серьёзного управленческого кризиса, так как ключевые принимающие решения люди могут оказаться уничтожены.
Руслан Сулейманов
Я думаю, что сейчас наиболее вероятный сценарий — это деэскалация. Трамп уже может предъявить какой-то ощутимый результат, а для него это самое главное. Неважно, что будет с ядерной и ракетной программами — у него, скажем так, уже есть скальп аятоллы.
Ввязываться в большую многомесячную или даже многолетнюю войну Трамп, на мой взгляд, не хочет. Поэтому я полагаю, что шансы на деэскалацию сейчас всё-таки очень велики.
Большой горячей войны не хотят ни США, ни Иран, ни остальные страны региона.
