НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Рустам Касымджанов.
Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
«Нам ещё есть над чем работать». Рустам Касымджанов — о триумфе на Олимпиаде, Синдарове и будущем шахмат Узбекистана
Сборная Узбекистана во второй раз за четыре года стала олимпийским чемпионом по шахматам. «Газета» поговорила с капитаном команды Рустамом Касымджановым о том, как команда шла к победе, какие решения пришлось принимать после поражения от Германии и чего ждать от матча Синдарова за шахматную корону.
Сегодня, 12:07
Спорт
В сентябре мужская сборная Узбекистана во второй раз в истории выиграла Всемирную шахматную олимпиаду. На домашнем турнире в Самарканде команда одержала 10 побед в 11 турах, уступив лишь Германии.
В большом интервью «Газете» Рустам Касымджанов рассказал о том, как складывалась борьба за олимпийское золото в Самарканде, почему Нодирбек Абдусатторов играл на первой доске, какие решения пришлось принимать после поражения от Германии и чего ждать от матча Жавохира Синдарова с Гукешем Доммараджу за шахматную корону.
Чемпион мира 2004 года также рассказал, какие цели он ставит перед собой на следующем этапе тренерской карьеры.
— Узбекистан во второй раз выиграл шахматную Олимпиаду — на этот раз дома, в Самарканде. Какие впечатления остались у вас от этого турнира?
— Впечатления меняются со временем. Но в целом, понятно, что событие абсолютно грандиозное, и победа у себя дома, под большим грузом ответственности — огромная. Были приложены огромные усилия, со стороны не только меня и команды, но и всех остальных: федерации, государства.
Я был, если можно так сказать, изолирован внутри события и не знаю о том эффекте, который Олимпиада произвела на народ Узбекистана. Но подозреваю, что это было очень серьёзно. Сопоставимо с футбольной лихорадкой во время чемпионата мира.
— Расскажите коротко про каждого участника главной сборной. Кто как себя проявил?
Нодирбек Абдусатторов
Жавохир Синдаров. Фото: Michal Walusza / FIDE
— Возможно, вы решили поставить Нодирбека Абдусатторов также исходя из его более плотного и надёжного стиля?
— Не из-за этого. Он хорошо себя чувствует в качестве лидера, и команда хорошо чувствует себя когда лидер — он. Мне кажется, что-то, что я дал ему первую доску, ему самому было приятно и до какой-то степени лестно. Для него это был и знак веры, что несмотря на то, что последние несколько месяцев его результаты были хуже, чем у Жавохира, мы верим в него как в нашу первую доску. Это ему помогло.
И надо отдать должное Жавохиру — когда я с ним разговаривал на эту тему до Олимпиады, он, несмотря на все фантастические успехи, отнёсся совершенно нормально, и тоже считал, что Нодирбек естественный лидер для нашей сборной. В этом плане мне очень повезло с командой, потому что команды часто страдают от внутренней конкуренции лидеров, а у нас ничего такого не было. У ребят очень хорошие отношения и в этом плане работать с ними одно удовольствие.
Рустам Касымджанов. Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
— Поговорим более конкретно о ходе игры. Один из решающих матчей был с Индией. Что вы подумали, когда Нодирбек Якуббоев резко обострил игру? И конечно же, когда Нихал допустил решающие ошибки?
— Это была последняя партия матча, если не ошибаюсь. То есть, когда Якуббоев играл условно тридцатый ход, все другие партии уже закончились.
В этот момент всё очень быстро происходило. То, что у Якуббоева нехорошо, было очевидно. Когда он пошёл f4, я стоял рядом, и ход с виду был чушью. Но с другой стороны, когда его делает Нодирбек Якуббоев, мы ищем какую-то глубину. Он же всё-таки очень высокого уровня шахматист. И пока я задумался, в чём может быть суть, уже сделали несколько ходов. Но всё происходило с такой скоростью, что я даже не успел всё понять.
И мне кажется, что Нихала Сарина это подвело. У него было ещё 30−35 минут, и эта скорость была ему не нужна. Он вполне мог провести пять минут после f4 и понять, что происходит. Мне кажется, что ему не обязательно было продолжать играть в темпе блица. И понятно, что это один из тех моментов, о которых он пожалел.
— Нодирбек после партии сказал, что он считал свою позицию до хода f4 очень плохой. Неужели там было настолько опасно?
— Мне кажется, что в целом течение партии было не в пользу белых. Иногда человек как бы может считать, что у него позиция нехорошая не потому что она нехорошая, а потому что он уже последние час-полтора не видит хорошего плана или ему не нравится динамика партии. То есть позиция у него ещё может быть нормальная, но игровая инициатива полностью в руках соперника. Ему уже некоторое время было некомфортно. И у него же нету компьютера с оценкой, правильно?
К этому моменту он уже принимал немножко отчаянное решение. А с другой стороны, если бы он не пошёл f4, что, строго говоря, является грубейшей ошибкой, а сделал бы правильный ход, мы бы, наверное, этот матч против Индии не выиграли. То есть иногда в шахматах путь к победе лежит через ошибку.
У меня тоже в карьере были такие моменты. Например, есть памятная партия: последняя классическая против Топалова в полуфинале на моём чемпионате мира. В какой-то момент я тоже принял чёрными достаточно отчаянное, абсолютно не вынужденное паническое решение. И неожиданно оно привело к успеху. Иногда надо в правильное время сделать неправильный ход.
— Нельзя обойти стороной и проигранный матч против Германии. Германии повезло встретиться трижды с разными сборными Узбекистана, и все три матча она победила. Вы сами тренировали сборную Германии определённое время, и, может быть, их тренера, их спортсмены, уже слишком хорошо вас знали?
— Я думаю, что дело не в этом. Я с этими ребятами занимался, и знаю их достаточно хорошо, чтобы повторять, что Германия — очень опасная команда. Она не какая-то команда-середняк, которой мы сенсационно проиграли, а реально одна из опаснейших команд. У неё очень профессиональный и молодой состав. Абсолютно топовый шахматист на первой доске и молодые профессионалы, которые играют плотно, без больших ошибок, не допускают большого риска в своих партиях.
Я и своих ребят предупреждал, что Германия — это очень серьёзно. Понятно, что когда они выиграли третью и вторую узбекскую команду, была тревога. Потому что, если представить, что Германия выиграла эту Олимпиаду, нам никогда не удалось бы отмыться от этой истории. Немцы бы рассказывали, что они приехали в Узбекистан, обыграли три узбекские команды, и выиграли Олимпиаду.
Поэтому единственное, что нас спасло, это то что наши ребята собрались и Олимпиаду выиграли всё-таки мы. Когда выигрываешь Олимпиаду, то, что произошло между этим не так принципиально.
Да, это был тяжёлый матч. Он плохо начался, с грубейшего зевка Шамсиддина. Само по себе это не было решающим, тем более что Жавохир достаточно быстро и уверенно выиграл. Но такое впечатление, что был психологический надлом в команде после семи выигранных матчей. Ребята подустали или начали нервничать, или победа во всём соревновании стала казаться очень близкой. Так получилось, что плохой день был и у Шамсиддина, и у Якуббоева, и даже у Абдусатторова.
Мы пережили временное падение энергии. После этого поражения один грузинский коллега с утра на завтраке сказал мне, что это отрезвляет и помогает собраться с мыслями. Надо отдать должное: ребята после очень болезненного поражения вернулись как ни в чём ни бывало на свой лучший уровень.
Жавохир Синдаров. Фото: Michal Walusza / FIDE
— Использовали ли вы какие-нибудь приёмы, чтобы помочь ребятам собраться после поражения?
— Когда после семи побед проигрываешь матч, и вдруг всё подвисает — это настоящий кризис. И как учат умные книжки, кризис нельзя оставить неиспользованным. Потому что именно в момент кризиса люди начинают прислушиваться к голосу извне.
Понятно, что я должен был внести коррективы. Если после семи выигранных матчей лёгкая эйфория всё-таки чувствовалась у ребят, и достучаться до них было не так просто, то после поражения они вернулись в более рабочий настрой. И понятно, что мне пришлось сделать коррективы по составу, принять волевое решение.
Все обратили внимание, что после этого Шамсиддин не играл. Понятно, что это тяжёлое решение, но в той ситуации мне казалось, что необходимое. Учитывая результаты последних туров, это решение полностью себя оправдало.
— Видите ли вы в других сборных кандидатов на попадание в первую команду?
— Если вообще уместно говорить о проблемах после триумфальной победы на Олимпиаде, то это одна из наших проблем на сегодняшний день. Это то, на что нам нужно обратить внимание. На сегодняшний день в первой сборной пять человек, и у нас нет никого больше, кто претендовал бы попасть в эту пятёрку. Это то, над чем следует работать.
Потому что, во-первых, нам нужно воспитывать юных шахматистов, чтобы они усиливались. А во-вторых, нехорошо, если первая сборная считает своё место совершенно гарантированным. Это плохо для мотивации и прогресса.
Абдималик Абдисалимов. Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
— Павел Эльянов в нашем интервью говорил, что, например, Абдималик Абдисалимов очень хотел попасть в главную команду.
— В какой-то момент они действительно конкурировали с Мадаминовым. Но отбор в команду был жёстко спортивным, то есть были сроки, в которые определялась первая команда. И если в этот момент у Абдималика рейтинг был бы выше, то взяли бы его. Но к этому моменту у них уже была достаточная разница, и на сегодня она остаётся.
Но если через год кто-то войдёт в пятёрку, то этот человек, скорее всего, будет играть в команде. Это должно быть мотивацией для нашей второй-третьей команды, чтобы расти. И для первой команды, чтобы не почивать на лаврах.
У спортсменов есть склонность к тому, чтобы считать, что их уровень недостижим. Понятно, что на карьере это сказывается плохо. Они должны чувствовать, что за ними гонятся, а те, кто гонятся, должны чувствовать, что у них есть шанс на более высокие достижения.
Притом вторая команда в какой-то момент шла на третьем месте. Если бы Олимпиада была на два тура короче, то их выступление считалось бы абсолютно феерическим. А так, в последние два тура им попались очень серьёзные сборные, Индия и Китай. Но несомненно, что у этих ребят есть потенциал, есть куда расти. Мне кажется, что они ещё очень серьёзно прибавят. И опять-таки, для первой сборной было бы очень хорошо знать, что доски с третьей по пятую в борьбе.
Тяжело представить, что кто-то из второй сборной будет иметь рейтинг близкий к 2800. Но они все через год должны быть в районе 2650, чтобы люди из первой сборной почувствовали, что почивать на лаврах нельзя.
Гукеш и Синдаров. Фото: Rafal Oleksiewicz / FIDE
— Дай бог, так и будет. Перейдём к следующему главному инфоповоду, который у нас состоится даже меньше чем через месяц: матч между Жавохиром Синдаровым и Гукешем Доммараджу. Исходя из того, что было на Олимпиаде, как бы вы расценили форму обоих игроков и, соответственно, их шансы?
— Я не уверен, насколько вся эта дискуссия по поводу шансов полезна. Недавно я услышал, что сам Синдаров, когда его спросили по поводу шансов, дал себе 50,1%, правильно?
То есть самый минимальный перевес. Я думаю, что он вполне мог сказать 50 на 50. Я думаю, что этим самым Жавохир пытается немножко отделиться от всей этой дискуссии, потому что она его немножко напрягает. На самом деле нехорошо идти на матч с очень опасным соперником, при этом почему-то считаясь огромным фаворитом. Это психологически некомфортно.
Из того, что я видел, Гукеш очень сильный, очень опасный шахматист. Так же как и Жавохир. Для оптимальной мотивации полезно считать шансы близкими к пятидесяти процентам. И Жавохир этот момент хорошо схватил. Если он на самом деле считает, что его шансы 50%, то в итоге его шансы вырастают. Это абсолютно правильная психологическая оптимизация перед матчем.
— То есть вы не разделяете распространённое мнение, что Гукеш уже не первый год не в форме и скоро даже выйдет из 2700 (рейтинг супергроссмейстеров — ред.)?
— Дело даже не в этом. Мы видели год Гукеша без формы. Но с другой стороны, до этого мы видели год Дин Лижэня без формы. Дин Лижэнь вообще не мог играть. А потом, когда начался матч на первенство мира, вдруг всё стало очень напряжённым, если помните.
Матч на первенство мира — достаточно уникальная штука, где может произойти абсолютно всё. Там нужно справиться с давлением и нервами. Не хочу сказать, что у Жавохира нервы хуже, чем у Гукеша, просто хочу подчеркнуть уникальность этого события, и что все разговоры, которые происходят перед этим, обычно даже близко не отражают реальность, которая нас ждёт.
Рустам Касымджанов и Жавохир Синдаров. Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
— Можете ли вы сказать, входите ли вы в тренерский штаб Синдарова или оказываете помощь в том или ином виде перед матчем?
— Совершенно не вхожу. Если бы я входил, то это была бы полусекретная информация. Но, учитывая, что не вхожу, я не думаю, что она может быть секретная. У него свой набор тренеров и секундантов.
Моя работа в основном относилась к команде и к выступлению на Олимпиаде. А до матча Жавохира теоретически у нас впереди ещё месяц. Что-то может поменяться, шахматисты тоже иногда принимают решения в последние минуты. Но на сегодняшний день я собираюсь смотреть этот матч как заинтересованный зритель. Я, конечно, буду болеть за своих, но в тренерский состав Жавохира я не вхожу.
Он редкий случай в узбекских шахматах: я с ним работал только в составе команды. А его индивидуальный рост ко мне не имеет никакого отношения.
— Вам даже не поступало предложение или, возможно, вы сами не хотели?
— Я всё же долгое время работал с Абдусатторовым. Он, видимо, считал, что внутри Узбекистана он всё-таки конкурент. Мы с ним прекрасно работали на всех групповых занятиях, которые у нас были уже много-много лет, когда он был ещё совсем маленьким и дальше. И сейчас на Олимпиаде тоже. Но именно один на один мы с ним не работали.
— В шахматах вы добились практически всего и как практик, и как тренер-секундант: выиграли чемпионат мира, ваши подопечные выигрывали матчи на первенство мира и Олимпиаду. Есть ли у вас до сих пор цели, которых вы хотите достичь?
— У меня нет ощущения, что я всё выиграл и мне нечего больше достигать. Мне кажется, впереди ещё очень много интересного. Развитие шахмат в Узбекистане только набирает ход, и у нас ещё есть очень много вопросов. И первую сборную надо усиливать, чтобы у нас было не два-три игрока высокого уровня, а желательно пять топ-досок, чтобы за результат командных соревнований не переживать.
Желательно, чтобы вторая и третья сборная, юниоры подтянулись до такой степени, чтобы у нас была длинная скамейка запасных. На сегодняшний день этой скамейки у нас нет.
Есть ещё и бурно развивающиеся женские шахматы Узбекистана. Может быть, в какой-то момент им понадобится стратегическая помощь. И вы, наверно, слышали, что в последних указах Президента есть много разных проектов по развитию шахмат в регионах, развитию детско-юношеских и паралимпийских шахмат.
У нас на самом деле очень много работы, и я далёк от того, чтобы думать, что выиграл всё что мог.
Беседовал Георгий Шванов.
