ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Главная | ПОЛИТИКА | «Ялты 2.0 не случилось». Эксперты — об итогах трёхсторонней встречи между Китаем, США и Россией

«Ялты 2.0 не случилось». Эксперты — об итогах трёхсторонней встречи между Китаем, США и Россией

Фото: Пресс-служба Белого дома

«Ялты 2.0 не случилось». Эксперты — об итогах трёхсторонней встречи между Китаем, США и Россией

Ещё до встречи лидеров Китая, США и России в Шэньчжэне её сравнивали с Ялтинской конференцией 1945 года. «Газета» поговорила с экспертами Алексеем Чигадаевым и Темуром Умаровым о том, оправданна ли эта параллель и насколько эффективным для сторон оказался этот саммит.

  Ўзбек тилида
  O‘zbek tilida

Вчера, 21:44  

Политика  

Лидеры Китая, США и России встретились в трёхстороннем формате в китайском Шэньчжэне. «Газета» поговорила с экспертами о том, можно ли считать эту встречу новой «Ялтой», какие положения итоговой декларации могут иметь долгосрочные последствия, что оказалось содержательнее — трёхсторонний формат или отдельные переговоры лидеров, и есть ли у трёхстороннего формата будущее.

Ялтинская конференция прошла 4−11 февраля 1945 года в Крыму, за три месяца до капитуляции фашистской Германии. Глава СССР Иосиф Сталин, президент США Франклин Рузвельт и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль на ней обсуждали послевоенное устройство Европы. В исследованиях международных отношений «Ялта» стала символом раздела сфер влияния, на которой крупные державы решают судьбу других стран без их участия.

«Газета»: До трёхсторонней встречи многие проводили параллели с Ялтинской конференцией и даже называли встречу в Шэньчжэне «Ялтой 2.0». После переговоров и публикации итогового заявления есть ли основания для такой аналогии?

Алексей Чигадаев, китаист, эксперт аналитического центра NEST:

Я и до встречи довольно скептически относился к сравнению с Ялтой. Более того, интересно, что термин «Ялта 2.0» гораздо активнее использовали западные, прежде всего европейские аналитики, чем сами российские официальные лица. Путин, Песков и Ушаков предпочитали избегать этой формулировки.

Для Москвы было важно не столько договориться о новом разделе мира, сколько продемонстрировать, что Россия по-прежнему входит в тройку великих держав, способных обсуждать судьбы международной политики. И в этом смысле сама фотография трёх лидеров уже стала определённым дипломатическим результатом для Кремля.

Фото: пресс-служба Белого дома
Реклама на Gazeta

Но если посмотреть на содержание декларации, мы не увидим там ничего похожего на Ялтинские соглашения 1945 года. Нет ни договорённостей о сферах влияния, ни конкретных решений по Украине, ни новой архитектуры международной безопасности. Поэтому я бы сказал, что получилась скорее символическая демонстрация многополярности, чем новая Ялта.

Темур Умаров, эксперт Берлинского центра Карнеги:

«Ялту 2.0» мы не увидели, поскольку после этого саммита явно не появилось никаких оснований полагать, что мировой порядок каким-то образом изменился. Три государства, которые встретились в Шэнжене, не приняли на себя дополнительные обязательства по изменению этого порядка. Соответственно, там, где нет обязательств, нет реальных изменений.

Поэтому с полной уверенностью можно сказать, что сравнение с Ялтой — это скорее журналистское и политическое клише, к которому прибегают для того, чтобы придать более эмоциональный окрас описанию процесса.

«Газета»: В итоговой декларации есть положения о реформе ООН, энергетической стабильности, Международном уголовном суде и снижении ядерных рисков. Какой из этих пунктов вы считаете наиболее значимым с точки зрения возможных долгосрочных последствий? Почему?

Алексей Чигадаев:

Я бы обратил внимание на два положения.

Первое — ядерная безопасность. Именно с американского предложения о трёхсторонних переговорах по контролю над вооружениями началась вся история этой встречи. Поэтому важно, что тема сохранилась в итоговом документе. Но пока речь идёт о довольно общих принципах. Нет договорённостей о сокращении арсеналов, механизмах проверки или конкретных обязательств. Поэтому здесь важно не столько содержание декларации, сколько то, последуют ли за ней реальные переговоры.

Фото: пресс-служба Белого дома

Второе — положение о Международном уголовном суде. Оно интересно тем, что отражает более широкие разногласия относительно международной юрисдикции и её применения. Особенно с учётом того, что в отношении Владимира Путина действует ордер МУС. И уж этого положения никто из аналитиков не ожидал. Это действительно вызов глобальной системе управления.

Темур Умаров:

Я бы сказал, что в этой декларации нет ничего, что имеет долгосрочные последствия. Но если выбирать что-то одно, я бы остановился на пункте про Международный уголовный суд. Главы трёх государств дают понять, что отказываются от равноправия в международном праве.

Таким образом, они говорят, что в мировой политике будет превалировать право сильного, а не единое право для всех. Это, на мой взгляд, эдакая новая искренность в наступающем глобальном порядке. Раньше стеснялись открыто говорить об этом, притворяясь, что действительно есть международное право, которое стоит над национальными правами и все равны перед ним. Но теперь большие державы буквально говорят, что это не так.

«Газета»: Как вы оцениваете итоговую декларацию с учётом того, что в ней зафиксированы преимущественно общие принципы и направления сотрудничества, но практически нет конкретных договорённостей по наиболее острым международным кризисам?

Алексей Чагадаев:

Мне кажется, это вполне ожидаемый результат. У трёх участников встречи слишком разные интересы. Россия стремилась подтвердить свой статус великой державы. США были заинтересованы в конкретных вопросах, прежде всего в ядерном контроле. Китай хотел избежать политических обязательств, особенно по Украине, и сохранить возможность сотрудничать со всеми сторонами. Поэтому декларация получилась максимально общей — такой, под которой все трое могли поставить подписи, не меняя существенно свою политику.

Я бы не назвал это прорывом. Но и совсем бессмысленной встреча не была. Сам факт переговоров трёх лидеров имеет символическое значение. Другое дело, что символические результаты не стоит путать с практическими. Пока мы не видим ни урегулирования международных кризисов, ни конкретных механизмов реализации большинства заявленных принципов. Но есть шанс, что это станет лишь первой встречей. Что мешает Трампу теперь провести аналогичный саммит в США?

Темур Умаров:

Я оцениваю эту декларацию как доказательство кризиса в глобальном порядке, в котором максимум в чем США, Китай и Россия могут сегодня согласиться — это очень базовые, формальные и поверхностные заявления, которые, по сути, ничего не значат. Это то же самое, что и сказать, что трава зелёная, небо синее… Это основная, как мне кажется, характеристика мира, в котором мы сейчас. И данная декларация — очередное тому доказательство.

«Газета»: Как вы оцениваете соотношение трёхсторонней встречи и отдельных двусторонних переговоров лидеров в Шэньчжэне? Можно ли сказать, что именно двусторонние встречи оказались содержательнее, или главным политическим результатом стало само появление трёхстороннего формата?

Алексей Чагадаев:

Китайская дипломатия, на мой взгляд, довольно успешно справилась с этой задачей. И здесь важно, что сначала прошли отдельные двусторонние переговоры — России и Китая, Китая и США, США и России. Это позволило заранее обсудить наиболее чувствительные вопросы и снизить вероятность неприятных сюрпризов на трёхсторонней встрече.

Фото: пресс-служба Белого дома

В результате Си Цзиньпин сумел представить себя единственным взрослым в комнате — ответственным политиком, который готов разговаривать со всеми и поддерживать международный диалог. Именно это, на мой взгляд, стало главным политическим приобретением Китая.

А вот с точки зрения конкретных договорённостей двусторонние переговоры действительно представляют больший интерес. Особенно между США и КНР, потому что между ними очень много проблем, включая торговую войну.

Темур Умаров:

Действительно, двусторонние переговоры были более результативными. Особенно учитывая то, что Путин добился разговора один на один с Трампом и переговорил по тем моментам, которые ему были важны в контексте войны в Украине. И тот факт, что Трамп по пути назад позвонил европейским лидерам и условно сказал им давить на Зеленского — это хороший для Путина итог, которого он и хотел достичь. И с его точки зрения, это, конечно, результативная встреча.

Фото: пресс-служба Белого дома

Чего нельзя сказать про китайско-американские двусторонние переговоры, потому что там стороны обходили стороной важнейшие вопросы. А важнейший вопрос сейчас — это скандал с NVIDIA. И пока не понятно, как сторонам действовать в ситуации, когда Китай оригинальным способом получил доступ к чипам, к которым доступ получить было невозможно. Но ни Вашингтон, ни Пекин не хотят эскалировать и скорее пытаются сейчас остаться на том моменте своих отношений, где ни одна, ни другая сторона не готовы предпринимать меры по изменению статуса-кво.

«Газета»: Есть ли будущее у трёхстороннего формата Китай-США-Россия? Или состоявшаяся в Шэньчжене встреча больше похожа на разовую акцию?

Алексей Чагадаев:

Я думаю, здесь важно разделять сам формат встреч и возможность реального трёхстороннего сотрудничества. Повторить такую встречу, конечно, можно. Более того, Россия, вероятно, будет заинтересована в продолжении формата, поскольку он позволяет Москве демонстрировать свой статус одной из трёх ведущих мировых держав.

Но я не вижу оснований ожидать появления устойчивого механизма, в рамках которого Китай, Россия и США будут совместно управлять международными кризисами. Поэтому будущее формата, на мой взгляд, зависит от наличия конкретных тем для переговоров. Например, ядерная безопасность действительно может стать такой темой.

Темур Умаров:

Я не думаю, что можно говорить о появлении трёхстороннего формата. Мне не кажется, что он трансформируется в какой-то именно формат. Пока мне кажется, что встреча была разовая и не перерастёт в какой-то устойчивый институт.

Источник