
Фото: Григорий Сысоев / Sputnik
Ультиматум в Абу-Даби: стоит ли переживать Центральной Азии?
Центральная Азия фигурирует в требованиях России к НАТО, о которых сообщила The New York Times. Что могут сделать страны региона, когда внешние игроки обсуждают регион без их участия? По просьбе «Газеты» об этом рассуждает специалист в сфере международных отношений Юрий Саруханян.
Сегодня, 19:10
Колонки
Политика
В конце прошлой недели The New York Times опубликовала материал о неофициальном документе, который российская делегация якобы распространяла во время трёхсторонних переговоров с США и Украиной в Абу-Даби. Документ этот повторяет многие требования, озвученные Кремлём странам НАТО ещё в конце 2021 года. Он также затрагивает Узбекистан и Центральную Азию.
Публикация вызвала серьёзный резонанс в медиа и соцсетях. При этом дискуссия сводится к возмущению (вполне справедливому) тем, что Центральную Азию включили в требования России к странам Запада, и вообще, к тому, что наш регион обсуждают без нас.
Согласен, не самый приятный инфоповод для разговоров о Центральной Азии. Но я бы сместил фокус с «Как они смеют обсуждать без нас наш регион?!» в сторону другого вопроса: «А что делать странам Центральной Азии, чтобы защитить свои позиции и не оставаться пассивным предметом обсуждений?»Реклама на Gazeta
Что за требования?
Для начала давайте разберёмся, о чём идёт речь. Итак, журналисты NYT сообщают, что Россия снова выдвинула требования странам НАТО, которые включают отказ от расширения, вывод войск и военных баз альянса на позиции 1997 года, а также прекращение любой военной активности в Украине, Восточной Европе, на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Другие требования касаются непосредственно европейских стран и к нашему материалу отношения не имеют.
Сразу отмечу, что Центральная Азия не является центральной темой требований, так как основной акцент сделан на Европу и Украину. Но мы там фигурируем как часть большого постсоветского пространства, которое Кремль считает зоной своих исключительных интересов.
Сам пакет требований, о котором говорят журналисты, выглядит как переговорная уловка. Такое в международных отношениях можно наблюдать часто. Стороны повышают ставки в переговорах намеренно, чтобы выторговать в итоге что-то менее масштабное, но более важное. Либо просто чтобы затягивать сам процесс переговоров как можно дольше, если сторона в нём не заинтересована.
Однако страны НАТО не были впечатлены таким же ультиматумом в конце 2021 года, когда западные разведки всерьёз оценивали шансы Киева продержаться в случае начала войны не дольше трёх дней. С чего бы им впечатлиться повторением этих же требований на пятый год войны в Украине?
Стоит ли возмущаться?
Тех, кто возмущён самим фактом появления Центральной Азии в требованиях Кремля, я понять могу. Неприятно присутствовать — пусть и косвенно — на столе переговоров, не участвуя в самих переговорах.
При этом важно не сводить всё к моральному вопросу «Разве так можно?» На самом деле можно. Россия, как и любая другая страна, в ходе переговоров будет обозначать какие-то свои интересы, требовать то, что ей нужно, и рисовать красные линии. Страны, которые непосредственно в этом переговорном процессе участвуют, будут в ответ обозначать свои красные линии и выдвигать свои требования. Это не является чем-то необычным для международной политики, и малые — с точки зрения политического и экономического веса — государства и регионы часто в таких переговорах «участвуют», не находясь в переговорной комнате.

Спецпосланники президента США Уиткофф и Кушнер в Москве после переговоров в Абу-Даби. Фото: Jared Kushner / X
Сегодня многие возмущаются информацией о документе, который пока даже не был опубликован. Но вспомните совместное заявление России и Китая в 2023 году, где было прямым текстом сказано: «Стороны готовы укреплять взаимную координацию по поддержке стран Центральной Азии в обеспечении их суверенитета и национального развития, не приемлют попытки импорта „цветных революций“ и внешнего вмешательства в дела региона». Наш регион там фигурировал не постольку-поскольку, а как одна из основных тем двусторонней встречи Москвы и Пекина.
Не исключаю, кстати, что Центральная Азия будет ограниченно «присутствовать» в повестке дня трёхсторонних переговоров Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина в Шэньчжэне на этой неделе. Скорее всего, не в качестве основной темы переговоров, но где-то как-то — как в документе с переговоров в Абу-Даби — её могут упомянуть.
Стоит ли насторожиться?
А вот тут я бы ответил положительно. Повторюсь, включение какого бы то ни было региона в повестку дня переговоров ещё не означает нового деления на сферы влияния. Но есть и то, что должно насторожить наши страны.
В своей логике Кремль последователен. Москва последовательно рассматривает постсоветское пространство как сферу своих исключительных интересов и продолжает повторять, что расценит враждебно рост влияния других игроков на этом пространстве.
Да, Россия за последние несколько лет, особенно после увязания в войне в Украине, существенно ослабила своё влияние на этом пространстве. Но Кремль сохраняет рычаги давления во многих странах бывшего СССР и даже соцлагеря и посредством своих политических прокси и торгово-экономических мер может оказывать влияние на внутриполитические процессы. Достаточно посмотреть, как проходили недавние выборы в Молдове и Армении. Кроме того, не случайны постоянные угрозы, которые исходят в адрес наших стран от российских чиновников и пропагандистов.
И если странам НАТО могут быть безразличны ультиматумы, выдвигаемые Кремлём, то нашим странам следует относиться к тому, что написано в документах российской переговорной делегации, внимательнее.
Что делать?
Что же делать странам Центральной Азии? Паниковать из-за появления Центральной Азии в списке ультиматумов, конечно, не стоит. Но стоит задуматься о том, как региону перестать быть исключительно частью торга между внешними игроками и эффективнее защищать свои интересы.
Начнём с того, что нам самим не нужно превращать регион в арену для конкуренции между внерегиональными силами. У нас любят говорить о многовекторности как об идеальной формуле существования в системе международных отношений. Но есть риск не заметить момент, когда попытка одновременно развивать отношения со всеми внешними игроками приведёт к прямому столкновению их интересов в одной стране или в регионе в целом.
Возьмём, к примеру, механизм «Центральная Азия +», который используется для взаимодействия с внешними игроками. Концептуально это очень рациональный инструмент для Центральной Азии. И в какой-то степени он является главным инструментом этой самой многовекторной политики. Но давайте обратим внимание на содержание последних встреч в рамках «ЦА+». На многих одной из центральных тем были критические минералы и редкоземельные элементы. Страны региона обсуждают совместные проекты с самыми разными партнёрами, заявляют о готовности сотрудничать, по итогам встреч публикуются амбициозные заявления. Складывается ощущение, что Центральная Азия устраивает некий дипломатический аукцион с темой критических минералов. И тут возникает вопрос: что делать, если сразу несколько игроков предложат перейти от заявлений к запуску конкретных проектов? А если интересы этих игроков окажутся несовместимы и страны региона окажутся перед необходимостью сделать выбор? Как на это ответит многовекторность?
Государствам Центральной Азии также следует меньше ориентироваться на темы, которые в тот или иной момент выходят на первый план в мировой повестке. Вместо этого нужно понять, вокруг чего регион может эффективно выстраивать своё позиционирование, на какие преимущества стоит сделать акцент.
Возьмём те же критические минералы. Может, для начала лучше в рамках центральноазиатской пятёрки изучить реальный потенциал региона? Проанализировать, какая страна чем обладает, какую производственную цепочку можно построить, с чем конкретным выходить на мировой рынок? И я сейчас говорю не о создании аналогов Европейского общества угля и стали, а о простом механизме взаимодействия, который сможет определить, что вообще мы можем предложить внешнему рынку. То же самое касается логистических проектов. Да, может быть, встречи с внерегиональными игроками станут скромнее, но об их эффективности лучше судить по тому, что удаётся сделать после них.
Следующую рекомендацию я включаю автоматически, но регион, к сожалению, движется в обратном направлении. Это выстраивание региональной идентичности Центральной Азии в рамках пяти государств, без приглашения в состав внешних игроков. Тенденции последних лет показывают, что нашим странам как будто комфортнее, когда есть кто-то извне. Добавление к формату Консультативных встреч глав государств Центральной Азии — единственной внутрирегиональной платформы — Азербайджана тому свидетельство. Не говоря уже о возникающих время от времени идеях пригласить в состав участников Россию, Китай, Афганистан.
Задача регионального диалога была в том, чтобы пять стран снова научились общаться друг с другом, формулировать свои общие интересы и договариваться между собой. А расширение формата за пределы пяти стран размывает региональную идентичность и меняет первоначальную логику диалоговой платформы.
Наконец, нашим странам нужно перестать бояться разговаривать на равных с внешними игроками. Разговаривать на равных — это не избегать проблемных вопросов, сохраняя исключительно позитивную повестку. Это, наоборот, обсуждать эти вопросы и отстаивать свою позицию. Делать, если надо, совместные заявления, если в адрес одной из стран региона или всего региона идут угрозы. Нам часто говорят, что мы слишком маленькие, чтобы ссориться с большими. Но ведь даже на постсоветском пространстве уже есть обратные примеры.
Есть Украина, которая, находясь пятый год под военной агрессией, ведёт диалог с партнёрами из США и Европы на равных, не молчит, если видит, что её интересы не соблюдаются. Есть Азербайджан, который за последние два года показал, что может говорить со своими так называемыми «старшими братьями» в лице России и Турции на равных, когда те делают что-то, что не соответствует его национальным интересам. Почему бы не перенять опыт, раз уж Баку добавили в регион? Есть Армения, которая потерпела тяжёлое военное поражение и находится под серьёзным давлением, но проводит свою независимую политику.
У каждого из этих примеров, конечно, свои сопутствующие факторы, отличающие один от другого. Но все они показывают, что размер государства сам по себе не мешает ему отстаивать национальные интересы.
Государства Центральной Азии в своё время нанесли себе серьёзный удар, когда на десятилетие перестали общаться друг с другом. Это превратило наш регион в предмет различных геополитических экспериментов, где каждый внешний игрок втискивал его в какую-то свою макро-концепцию. Можно сколько угодно возмущаться несправедливостью международных отношений, но пока сам регион не начнёт себя защищать, не определит своё место на карте мира, никакие внешние игроки за него это делать не будут. Точнее, сделают — но исходя из собственных национальных интересов.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ