НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Александр Жудро
Улак нашей памяти: Молодёжный театр Узбекистана открыл свой 98-й сезон
Государственный молодёжный театр Узбекистана открыл свой 98-й сезон на временной сцене ТЮЗа постановкой «Послушай поэта» по мотивам рассказов Абдуллы Кадыри. Обозреватель «Газеты» Дмитрий Поваров — о спектакле-притче, который утверждает: культура переживёт самые мрачные времена.
Сегодня, 15:40
Культура
Есть старый театральный трюизм: театр начинается с вешалки. В случае Государственного молодёжного театра Узбекистана он работает сегодня лишь наполовину. Вешалка действительно есть, но находится она неподалёку — в Республиканском театре юного зрителя. Там, на временной площадке, труппа и открыла свой 98-й сезон спектаклем «Послушайте поэта». Собственный дом театра уже не первый год переживает реконструкцию.
«Ремонт очень основательный. У нас будет трансформирующаяся сцена, самый новаторский свет, звук. Естественно, это всё делается поэтапно, поэтому у нас немножко ремонт затянулся. К 2030 году мы хотим стать самым современным театром в Центральной Азии», — рассказал «Газете» актёр и главный режиссёр Анвар Картаев.
Пока же театр существует в режиме гастролёра: играет в чужих стенах, ездит по Узбекистану и странам СНГ, проводит мастер-классы и стажировки. С марта по субботам он ждёт ташкентского зрителя в ТЮЗе как с работами, уже вошедшими в репертуар, так и с премьерными постановками.
Фото: Александр Жудро.Реклама на Gazeta
Спектакль «Послушайте поэта» поставила Лейла Сейд-оглы — актриса театра, для которой это уже 15-я режиссёрская работа. Премьера состоялась ещё в октябре 2023 года. Основой стали два рассказа Абдуллы Кадыри — «На улаке» (1915 г.) и «О чём говорит упрямец Ташпулат» (1923 г.).
Спектакль начинается ещё до того, как гаснет свет. Программка оформлена как папка-скоросшиватель уголовного дела Кадыри, который был арестован в декабре 1937 года как «враг народа» и менее чем через год расстрелян. Зрителю предлагается, образно говоря, пополнить её собственными впечатлениями, догадками, ассоциациями. Это редкий случай, когда театральная программка работает как часть сценической задумки.
Фото: Александр Жудро.
Режиссёр помещает действие в тюремную камеру, где Кадыри провёл свои последние дни. Тусклый свет, звук капающей воды и лязгающего затвора железной двери. В это пространство смерти врываются воспоминания: запах лошадей, крики на улаке, смешные разговоры дяди Тошпулата.
Сценография предельно условна. Задрапированные стремянки превращаются в призрачные конструкции памяти, на которые проецируются скачущие лошади — фантомы из детства. Тургун был маленьким, когда впервые увидел улак — конное состязание, которое известно и как купкари. Деревянные рамы с натянутыми на них холстами движутся по сцене, словно барьеры или повороты на скачках. Пространство всё время меняется, но остаётся замкнутым — как память человека, которому уже не выйти из камеры.
Фото: Александр Жудро.
Перспективный актёр театра Амаль Сейд-оглы играет Кадыри почти без движения: табурет, взгляд в зал, несколько слов. Он не кричит и не страдает напоказ — он вспоминает, и именно в этих воспоминаниях разворачивается весь спектакль.
Гибель наездника Эсанбая — центральная сцена спектакля. Мальчик Тургун впервые видит смерть. Эпизод сыгран без лишнего драматизма — спокойно, почти буднично, тихо и страшно. В какой-то момент понимаешь: этот мальчик и есть Кадыри, судьба которого зрителю давно известна.
Фото: Александр Жудро.
Ещё одного героя — дядю Тошпулата — актёр Шерзод Игамназаров, который также выступил автором инсценировки, играет изобретательно — во всех смыслах этого слова. Дописанные диалоги Тошпулата с русским инспектором налоговой службы превращаются в языковое недоразумение: оппоненты сталкиваются, ковыряются друг в друге, путаются в словах. Эта трогательная попытка двух людей, принадлежащих разным мирам, хоть как-то договориться провисает в общем замысле постановки, но зритель принимает её с удовольствием.
Музыка композитора Альберта Халмурзаева избегает фольклорной очевидности. Она звучит холодно, индустриально, почти трагически. Главный музыкальный рефрен — колыбельная «Баю, милый, баю» на стихи Федерико Гарсии Лорки из «Кровавой свадьбы». Испанский поэт был расстрелян у себя на родине в 1936 году — всего за год до ареста Кадыри. Так, видимо, авторы спектакля помещают историю национальной культурной травмы в мировой контекст.
Фото: Александр Жудро.
В финале на спинах актёров появляются проекции фотографий узбекских и мировых писателей. Это может показаться прямолинейным жестом, но в контексте спектакля работает точно: культура оказывается цепью памяти, которую невозможно оборвать выстрелом. Лейтмотив спектакля звучит как тихая формула сопротивления: «Если на земле останется хотя бы один читатель, значит, мы кому-то нужны, а значит, мы никогда не умрём».
После поклона на сцену поднялся Хондамир Кадыри, внук писателя. Его присутствие неожиданно превратило сценическую притчу в семейную хронику: пока люди приходят смотреть, слушать, читать — история не заканчивается. «Послушайте поэта» — это как раз такой разговор, где есть бегущие кони и человек на табуретке, который смотрит тебе в душу. И в этом взгляде, пожалуй, больше театра, чем в любой самой современной трансформируемой сцене.
