НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Фотима Абдурахманова / Facebook
«Моя дорога была архитектурной». Памяти архитектора Юрия Мирошниченко
Не стало архитектора Юрия Мирошниченко. Он принимал участие в восстановлении Ташкента после землетрясения 1966 года и формировании архитектурного облика столицы. Два года назад исследовательница архитектуры Рушена Семиногова взяла интервью у Юрия Георгиевича. «Газета» публикует фрагменты текста.
Сегодня, 20:19
Общество
10 ноября ушёл из жизни архитектор Юрий Георгиевич Мирошниченко — один из тех, кто участвовал в восстановлении Ташкента после землетрясения 1966 года и формировании архитектурного облика столицы. Два года назад исследовательница архитектуры Рушена Семиногова встретилась с Юрием Георгиевичем во время работы над его архивом и взяла большое интервью о жизни, профессиональном пути и коллегах, которое не было опубликовано.
В материале для «Газеты» она рассказывает о знакомстве с Мирошниченко, а также приводит фрагменты из интервью, в которых архитектор вспоминает о детстве, студенческой жизни и любимых проектах.
Рушена Семиногова и Юрий Мирошниченко. Фото из архива автора.
С Юрием Георгиевичем Мирошниченко я познакомилась в 2023 году благодаря Александру Калисламову — архитектору, который в своё время работал под его началом. На тот момент Юрию Георгиевичу было 86 лет. Он только что выпустил альбом живописи и приступил к написанию автобиографической книги «Калейдоскоп памяти».Реклама на Gazeta
Спустя полгода Александр Евгеньевич Куранов, архитектор и мой студенческий наставник, предложил мне помочь Юрию Георгиевичу систематизировать его обширный фотоархив. Часть снимков он планировал включить в автобиографию, которая уже находилась в работе и в итоге вышла в 2025 году — при участии Майи Викторовны Першиной, дочери инженера Виктора Васильевича Першина, близкого друга и коллеги Мирошниченко, которая отредактировала и оцифровала книгу.
«Эта книга — никак не исследование собственного вклада в архитектуру, не самооправдание и тем более не сведение счетов. Она скомпонована из отдельных рассказов, в которых мозаично предстаёт жизнь архитектора, его детство, студенчество, проекты и встречи с друзьями. Рассказы имеют привкус застолья, когда заслушиваются рассказы, когда-то возымевшие успех и затем многократно повторенные в канонической форме. Они сотканы из характерного набора сюжетов и элементов, включающих драматургическую завязку, фактурную привлекательность и юмористическую живинку», — отозвался о книге историк архитектуры Борис Чухович на своей странице в Facebook.
Для меня как для журналиста самым удивительным событием стало согласие Юрия Георгиевича дать мне интервью и разрешение опубликовать несколько архивных фотографий. Он подошёл к ответам на вопросы с необычайной серьёзностью и написал их от руки, тщательно исправляя и дополняя собственные мысли. Мне кажется важным поделиться фрагментами этих записей сейчас, в память об архитекторе, имя которого навсегда останется в истории города.
«Моя дорога была архитектурной»
«Я родился 17 июля 1937 года в городе Самарканде, но с 1940 по 1947 годы жил в Ташкенте и Фергане. Первые три класса школы я учился в Фергане, четвёртый — в школе №62 в Ташкенте (это был 1948 год), а с пятого по десятый классы я учился в школе №50 имени Сталина на улице Хорезмской. Затем поступил в Ташкентский политехнический институт на архитектурное отделение строительного факультета.
Первоначально мы с другом, Женей Астаховым, решили поступить в Сельхозинститут в Киеве и, окончив школу, обратились к своим отцам за финансированием поездки. Наши отцы, как рефери в боксе, развели нас по углам, и оказалось, что моя дорога была архитектурной, а Женя Астахов выдержал конкурс в Педагогический институт в Ташкенте. Мой друг детства проучился там три года, а затем перевёлся в Московский государственный университет на факультет международных отношений. Так разошлись пути двух близких друзей из 50-й школы.
Юрий Мирошниченко после окончания школы. Фото из личного архива архитектора.
Можно сказать, у нас с ним были длинные дороги в жизни: у меня блуждания по архитектурным кабинетам, мастерским Ташгипрогора, УзНИИП градостроительства, ГлавАПУ, а конечным пунктом стала собственная проектная мастерская ТММ-ARH, где были выполнены самые крупные замыслы. У Жени Астахова была не менее длинная жизненная стезя: работа в посольстве латиноамериканских стран, должность пресс-атташе при посольстве Бразилии и, наконец, послом России в Аргентине.
Из школьных друзей осталась дружба на всю жизнь с Владиком Восканянцем — энергетиком, которого мы перевоспитали и сделали из него замечательного руководителя архитектурной мастерской Ташгипрогора.
Студенческая жизнь нашей группы 23−54-а была насыщена событиями: практика в разных городах страны, в Москве, Ленинграде, Риме, Риге, Вильнюсе. Но самой запоминающейся оказалась практика в Ангрене в 1957 году. В те же годы я познакомился с историками и археологами Лазарем Израилевичем Альбаумом и Владимиром Анатольевичем Нильсеном. Эта встреча оказалась дружбой на всю жизнь. Она расширила мой кругозор как в истории, так и в археологии.
Самая многочисленная дружеская компания сформировалась у нас из архитектурной группы 23−54-А — среди её участников были такие талантливые архитекторы, как Геннадий Соломинов, Рихард Блезэ, Осхан Джаббар, Серго Сутягин и Юрий Белинский.
Слева направо: Р. Блезэ, Ю. Мирошниченко, О. Джаббар, В. Соломинов. Фото из личного архива архитектора, 1982 год.
В сентябре 1960 года начался процесс формирования мастерских из наших выпускников, и по распределению я попал в третью мастерскую Ташгипрогора. Первым проектом, который я начал в группе В. Спивака и И. Ращупкина, стал Чиланзарский торговый центр. Однако уже на десятый день работы я приступил к своему собственному объекту, который вёл самостоятельно до завершения строительства — Энерготрест САООРГРЭС. Я разработал архитектурный проект, успешно согласовал его в Министерстве энергетики в Москве, после чего началась строительная часть. Одновременно был выполнен рабочий проект площади Ак-Тепе, а затем последовали проекты микрорайона Чиланзара — от Б-5 до Д-20 и К-24.
Особое место в Ташкенте тех лет занимала застройка старой части города. С юмором вспоминаю, как однажды наша группа, вместе с друзьями Соломиным, Блезэ и Джаббаром, шла по узким улочкам западной части старого города, оказываясь участниками похоронной процессии на Кукчинском кладбище. Именно с тех пор у меня на всю жизнь остался особый интерес к старому Ташкенту, который нашёл своё воплощение в художественном альбоме «Ташкент. Силуэты нашей памяти».
Интерес к новой части города пробудился у нас после разрушительного землетрясения — мы вложили все силы в строительство восстановленного Ташкента и в поиски его нового архитектурного облика. Постепенно мы начали ощущать, как меняется родной город, созданный нашими руками, как вновь оживает его архитектурное лицо.
С какими выдающимися людьми мне посчастливилось работать и общаться! С особой теплотой я вспоминаю Николая Николаевича Улласа — главного архитектора Москвы, интересного, обаятельного и интеллигентного человека. Мы даже устраивали своеобразное перетягивание каната — спорили, отстаивали свои идеи, пока не находили общий язык, а затем расходились не врагами, а союзниками, взаимно уважающими друг друга. Так проходило сотрудничество при создании микрорайона К-24, который я проектировал, а в последующие годы Николай Николаевич поддерживал меня и уважал и учитывал моё мнение при проектировании объектов после землетрясения.
Слева направо: Э. Неизвестный, А. Косинский, Ю. Мирошниченко. Фото из личного архива архитектора.
В своё время в «Ташгипрогоре» и других архитектурных институтах города трудились поистине выдающиеся специалисты, оставившие неизгладимый след в истории узбекской архитектуры. Среди них ярко выделялись Генрих Моисеевич Александрович — творец Ташкентского цирка и Главпочтамта, Владимир Лазаревич Спивак — автор ресторана «Зарафшан» и гостиницы «Чорсу», а также Офелия Петровна Айдинова — создательница высотного здания «Жемчуг». Не менее значимыми были Серго Михайлович Сутягин, Владимир Владимирович Березин и Дмитрий Михайлович Шуваев, разработавшие проект Панорамного кинотеатра, Рихард Владимирович Блезэ — автор здания Обкома Партии, и Рафаэль Ахатович Хайрутдинов, автор Дома кино, который, увы, был снесён в 2017 году. Думаю, ни Шараф Рашидов, ни Малик Каюмов не допустили бы такого кощунства, а печально, что культурное сообщество и народ тогда оставались равнодушными.
Из множества объектов мне особенно близки проекты, которые я сам реализовывал: гостиница «Меридиан» в Термезе, спроектированная мною за одну ночь с 9 вечера до 9 утра, застройка улиц Богдана Хмельницкого и проспекта Афросиаб, архитектурно-скульптурный комплекс, посвящённый дважды Герою — космонавту Владимиру Джанибекову. Наш совместный проект бригады, в состав которой входили И. А. Демчинская, Ю. Г. Мирошниченко и С. И. Шуваев, получил название, которое мы с гордостью увековечили в кинофильме — «Чиланзар — душа Ташкента». Впрочем, каждый мой проект — любимый и выполненный с истинным наслаждением».
«Силуэты нашей памяти»
Особенно дороги мне воспоминания Юрия Георгиевича ещё и потому, что он был близким другом моего дедушки, архитектора Рафаэля Хайрутдинова. Слушая его рассказы, я невольно представляла себе обоих молодыми: как они исследовали город, бродили по кварталам Старого города, заглядывали в неожиданные места и совершали маленькие открытия. Для меня в этих воспоминаниях есть что-то почти сказочное — возможность увидеть дедушек не только состоявшимися архитекторами, какими я их знала, но и мальчишками, молодыми мужчинами, с любопытством открывающими для себя мир.
Юрий Мирошниченко. Фото из личного архива архитектора.
Из воспоминаний Юрия Мирошниченко: «С 9 лет я был постоянным клиентом скобяного магазина, где с детства покупал масляные краски в тюбиках. Всё началось во дворе на улице Первомайской, 75 в Ташкенте, где у столяра, мудрого старика с глубокой душой, в крошечной мастерской висели несколько картин, написанных маслом. Именно он познакомил меня с живописью — научил грунтовать холст и работать с масляными красками, и всё это в девятилетнем возрасте! Но однажды, придя за краской под загадочным названием «Волконскоит», я обнаружил, что мой любимый магазин снесли, не оставив и следа. Казалось, моё увлечение живописью остановилось навсегда.
Однако судьба распорядилась иначе. На втором курсе архитектурного факультета я оказался в гостях у моего любимого учителя — Леонида Георгиевича Караша, архитектора, который в сороковые-пятидесятые годы воздвиг здания на улице Навои, стадион «Пахтакор» и гостиницу «Ташкент». В его комнате на стене я увидел изображение моего любимого «древнего» скобяного магазина, и это зрелище поразило меня, как током. Леонид Георгиевич поведал, что этот магазин он сам спроектировал, хотя причины его сноса остались ему неизвестны. Я выпросил фотографию и по ней воссоздал на бумаге образ этого магазина, навсегда вписав его в свой альбом — словно оживив силуэт нашей памяти.
Скобяные магазины на Чорсу 1940−1969 годы. Из книги Ю. Мирошниченко «Ташкент. Силуэты нашей памяти».
Много времени я размышлял, чем бы закончить свои наблюдения. Я проводил исследования территории района Самарканд Дарбаза и одного из глубоких оврагов нижнего Бозсу, где когда-то пролегала древняя городская стена. Преодолевая овраги и холмы, я изучал дорогу от Чорсу и не только. Вместе с женой, Неличкой Хасановой, мы осваивали этот немыслимый пеший маршрут в самом сердце старого города, чуть западнее дороги, ведущей в вилоятное направление, где ныне находится огромная теплоэлектроцентраль, спроектированная талантливым теплотехником «Ташгипрогора» и «Ташгенплана» Грибковым.
Мы вышли на левый берег Бозсу, надеясь найти знаменитую чайхану Улькин-Сутягина на улице Самарканд Дарвоза. Шагая по трассе древней стены, которую местные жители уже давно разобрали на свои заборы, мы через 60−80 метров должны были выйти на знакомое нам место. Но какая-то дорожка заманила нас в сторону вдоль оврага, и мы, поддавшись искушению, свернули на десять метров направо. Здесь мы увидели приоткрытые ворота, за которыми раскинулся ухоженный дворик с необычным строением высотой в полтора-два этажа, ювелирно сложенным из красного кирпича на известковом растворе.
Шийпон в доме Абдуллы Кадыри, 1983 год. Из книги Ю. Мирошниченко «Ташкент. Силуэты нашей памяти».
Увидев наш интерес, хозяин пригласил нас войти, и так мы познакомились с удивительным рассказчиком. Этот участок когда-то принадлежал легендарному узбекскому писателю-романисту Абдулле Кадыри, и до сих пор остаётся в семье писателя. Его правнук рассказал нам, что это здание — монументальная беседка, запроектированная и построенная самим Абдуллой Кадыри. На первом этаже, частично остеклённом, расположены помещения, защищённые от дождя и снега, а второй этаж полностью закрыт, чтобы укрыть от палящего солнца. Это был летний рабочий кабинет великого писателя узбекского народа».
Выйти за пределы эскиза
Сегодня трудно представить архитектурный облик Ташкента без мозаик на фасадах многоэтажек, но когда-то их появление стало результатом одного смелого решения Юрия Георгиевича Мирошниченко.
После землетрясения 1966 года, когда город заново обретал свой архитектурный облик, художники Пётр, Николай и Александр Жарские предложили украшать фасады новых многоэтажных домов мозаичными панно. Однако воплотить эту идею оказалось не так просто — требовалось согласование архитектурных властей. Именно тогда Пётр Жарский обратился к Мирошниченко, который в то время работал главным архитектором проектного института «Ташгипрогор», и показал эскиз мозаики для девятиэтажного дома. Юрий Георгиевич впоследствии вспоминал, что поначалу даже думал отказать художнику, но тот сумел его убедить. В итоге архитектор подписал проект и дал добро на реализацию панно в полном масштабе.
Это решение стало одним из поворотных моментов в истории ташкентской мозаики. Работы братьев Жарских задали направление оформлению жилых домов, а мозаичные панно постепенно стали появляться на торцах многоэтажек, в вестибюлях общественных зданий, метро и на фонтанах. Сегодня они воспринимаются уже не как отдельные декоративные элементы, а как важная часть архитектурной идентичности Ташкента. Их изучают исследователи, ими интересуются архитекторы и путешественники со всего мира. За этим узнаваемым обликом города стоит, в том числе, решение Мирошниченко, который однажды поверил в смелую художественную идею и позволил ей выйти за пределы эскиза.
В последний путь Юрия Мирошниченко проводили 11 ноября. Ему было 89 лет. Архитектора похоронили на Домбрабадском кладбище.
Редакция «Газеты» выражает соболезнования родным, друзьям, коллегам и ученикам Юрия Георгиевича.
