НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Gazeta
Колонка: Центральная Азия учится быть собой
Странам Центральной Азии не обязательно создавать наднациональные институты, чтобы действовать сообща, считает политолог Шухрат Таджиев. В колонке по итогам встречи политических экспертов в Каденаббии он размышляет, как совместные проекты и связи между людьми меняют регион.
Сегодня, 15:41
Колонки
Политика
Есть места, где разговоры о будущем почему-то звучат иначе. Небольшой итальянский город Каденаббия на берегу озера Комо — одно из них. Вилла La Collina много лет была летней резиденцией первого канцлера ФРГ Конрада Аденауэра. Он приезжал сюда отдыхать, гулять, играть в бочче — и одновременно продолжал заниматься большой политикой. Виллу даже называли его «замещающим канцлерством».
Именно здесь он готовился к первой встрече с основателем Пятой республики Франции Шарлем де Голлем — встрече, ставшей предтечей к германо-французскому примирению после Второй мировой войны и будущему европейского сотрудничества.
Поэтому было символично спустя десятилетия обсуждать здесь Центральную Азию — регион, который сегодня тоже ищет свою формулу будущего.Реклама на Gazeta
На встрече, организованной Региональной программой Фонда имени Конрада Аденауэра в Центральной Азии, говорили о безопасности, внешней политике, воде и климате, транспорте, экономике и региональной идентичности. Участниками были эксперты, парламентарии и учёные из Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана.
Но после всех дискуссий мне запомнилась не какая-то отдельная формула. Скорее — ощущение. Кажется, взгляд на Центральную Азию постепенно меняется. Ещё недавно проще было смотреть на регион со стороны — через маршруты, границы, интересы больших держав. Теперь всё чаще хочется посмотреть изнутри: что связывает нас самих, что мы можем сделать вместе и каким хотим видеть своё будущее.
Когда соседство становится выгодным
Наверное, это одна из самых заметных перемен.
Если раньше для региона первостепенной задачей было хотя бы не допустить конфронтации, то сегодня всё чаще возникает другой вопрос: что можно сделать вместе?
И здесь уже можно говорить не только о политике, но и об экономике. Совокупный ВВП пяти стран Центральной Азии достиг примерно 520 млрд долларов и за последние восемь лет вырос почти в 2,5 раза. Взаимная торговля стран Центральной Азии приблизилась к $11 млрд, а взаимные инвестиции выросли в 5,6 раза.
Эти цифры показывают тенденцию: региональная связанность начинает создавать экономическую стоимость.
Поэтому Центральной Азии уже недостаточно быть просто транспортным хабом. Важно не только пропускать через себя товары, но и производить их. Не только перевозить сырьё, но и создавать добавленную стоимость. Не только привлекать капитал, но и накапливать собственные технологические и финансовые компетенции.
Например, в ходе встречи говорилось о выработке единых правовых стандартов защиты нашего экономического пространства — и особенно совместных проектов — от санкционного давления. И здесь пять стран региона могут давать друг другу то, чего каждой по отдельности иногда не хватает.
От многовекторности — к региональной субъектности
Эта мысль несколько раз возвращалась в разговорах.
Внешнее сотрудничество часто рассматривается как выбор: один маршрут вместо другого, один партнёр вместо другого, один центр притяжения вместо другого.
Но, возможно, для Центральной Азии гораздо продуктивнее другая логика. Не альтернатива, а дополнительная возможность.
Новый транспортный коридор не обязательно должен заменить собой существующий, но может стать альтернативой. Новый инвестор не означает отказ от прежнего. Новое технологическое партнёрство не должно закрывать возможность сотрудничества с другими.
И здесь возникает важная связь от многовекторности отдельных государств — к региональной автономии и субъектности региона. Не только выбирать между возможностями, а создавать новые.
Это не означает единой внешней политики или отхода государств от самостоятельности. Напротив, чем больше возможностей создаёт регион, тем больше пространства для манёвра получает каждая отдельная страна.
В этом смысле региональная автономия — это больше о самодостаточности. Она означает способность разговаривать с внешним миром на более широком языке возможностей.
Регион учится решать свои проблемы сам
Государства Центральной Азии всё чаще берут на себя ответственность за решение собственных региональных проблем.
И речь в ходе дискуссий шла не только о военной или политической безопасности. Вода связана с энергетикой, транспорт — с инфраструктурой соседей, климатические и экологические проблемы вообще не знают границ. Киберугрозы тем более.
Если вызов становится региональным, постепенно региональной должна становиться и ответственность за его решение. Мне кажется, это один из самых важных процессов, происходящих сегодня в Центральной Азии.
Страны всё чаще стремятся решать сложные вопросы непосредственно между собой без внешних посредников. Показательны в этом отношении трёхсторонняя договорённость по границам и Худжандская декларация.
Даже членство Кыргызстана в Совете Безопасности ООН участники встречи рассматривали шире национальной дипломатии — это ещё и совместная ответственность и показатель укрепления субъектности региона.
Региону нужны партнёры, но партнёрство и ответственность — разные вещи. Партнёры могут помогать решать региональные задачи. Но сами задачи всё больше становятся предметом разговора внутри Центральной Азии.
Люди иногда сближаются быстрее государств
И здесь, пожалуй, самая интересная часть всей этой истории. Потому что Центральная Азия — это не только пять государств и их институты, это ещё и люди.
Во время встречи говорили о роли парламентов и гражданского общества, о женских и молодёжных платформах, студенческих обменах и культурных проектах.
Мне кажется, всё это важно по одной простой причине: люди иногда сближаются быстрее, чем официальные институты.
Члены одной семьи часто живут по разные стороны границы. Студенты видят возможности для учёбы в соседних странах. А во время чемпионата мира многие жители стран Центральной Азии болели за сборную Узбекистана. Именно из таких моментов складывается ощущение соседства.
Поэтому региональному сближению, как заметил один из участников, нужны свои «маяки добрососедства»: общие культурные маршруты, удобные поездки и региональные медиа-площадки. Возможно, даже такие простые вещи, как единые карты для посещения музеев или региональные телефонные тарифы.
Любопытно, что на встрече обсуждался и вопрос формирования региональной идентичности. При этом мы начинаем не только говорить о соседстве. Мы начали задаваться вопросом: а что, собственно, делает нас регионом? При этом есть понимание того, что директивно укрепления региональной идентичности не добиться.
И, может быть, не менее важное — такие мысли всё чаще приходят людям поколения, которое уже не так обременено старыми стереотипами и воспринимает соседство как часть собственной жизни. Именно этим людям постепенно предстоит брать на себя ответственность за то, каким станет регион в ближайшие годы.
У региона есть общая память
Есть ещё одна деликатная тема, которая кажется мне важной для будущего региона, — история.
Центральная Азия имеет общую, очень сложную и переплетённую историю. Но сегодня каждая страна во многом рассказывает её через собственную национальную оптику.
У каждого государства есть свои герои, даты, события и свои болезненные страницы. Но региональная идентичность невозможна без попытки посмотреть на прошлое шире современных границ.
Возможно, как говорилось на встрече, учёным пяти стран стоит вместе написать историю Центральной Азии. Не для того, чтобы составить ещё одну «правильную» версию прошлого, а чтобы увидеть в нём не только различия, но и то, что нас связывало.
У Центральной Азии есть общая память — просто мы пока не успели прочитать её вместе. И здесь тоже важно не искать единую идентичность вместо национальных. Можно одновременно чувствовать себя частью более широкого пространства.
Сетевой регион
Другая идея, звучавшая в ходе дискуссий, — необходимость переводить региональную общность из деклараций в повседневную практику.
После дискуссий в Каденаббии мне кажется, что Центральная Азия постепенно движется именно в эту сторону. Не к созданию жёсткой наднациональной конструкции и не к попытке противопоставить себя внешнему миру. Скорее, к созданию сетевого пространства сотрудничества, в котором разные страны связывают между собой разные интересы и разные проекты.
Торговля связывает одну страну с другой. Транспорт добавляет третью. Энергетика — четвёртую. Вода, безопасность, образование, культура и человеческие контакты наращивают новые связи. Они не обязательно проходят через все пять стран одновременно. Но чем больше таких пересечений, тем плотнее становится регион.
В этом и состоит, как мне кажется, преимущество сетевой модели. Нет необходимости пока создавать одну общую конструкцию, чтобы оставаться связанными. В одном вопросе страны могут быть партнёрами, в другом — конкурировать, в третьем — подключать к сотрудничеству ещё одного соседа. Одни связи могут усиливаться, другие — ослабевать, но сама сеть или некое разноуровневое сообщество при этом продолжает расти.
Постепенно такие связи начинают влиять и на национальные правила и стандарты: когда страны всё чаще работают вместе, их системы приходится делать более совместимыми. Регион в таком случае возникает не только из политических решений сверху, но и из множества практических связей между странами и людьми.
После Каденаббии
Во времена Аденауэра Европа училась превращать сложное соседство в систему сотрудничества. Центральная Азия идёт своим путём и, конечно, не должна копировать чужие модели. Но сама идея кажется универсальной: устойчивость начинается там, где страны перестают воспринимать соседство только как источник потенциальных рисков и начинают видеть в нём источники выгоды и развития.
Наверное, именно это сегодня постепенно происходит в Центральной Азии. Соседи учатся не только не конфликтовать, но и что-то создавать вместе. Не только искать партнёров за пределами региона, но и находить их рядом. Не только говорить о собственных интересах, но и брать ответственность за то, что происходит по соседству.
И, может быть, главный вопрос теперь уже не в том, к какому центру силы будет ближе Центральная Азия. А в том, насколько сама Центральная Азия сможет расширить пространство собственного выбора.
Возможно, это и есть следующий шаг — от многовекторности государств к региональной автономии и субъектности. Продолжать интегрироваться с внешним миром, но стать достаточно сильным и связанным регионом, чтобы иметь возможность открываться ему на выгодных и равноправных условиях.
