НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: «Казахстан темир жолы»
Национальная железнодорожная компания Казахстана «Казахстан темир жолы» сообщила о запуске с 1 октября «женского вагона» в составе поезда Алматы-Ташкент-Алматы.
Билеты в такой вагон будут продаваться только женщинам, а обслуживать его будут только проводницы. Вместе с женщинами могут ехать мальчики в возрасте до 7 лет включительно.Реклама на Gazeta
Глава компании «Пассажирские перевозки» Ануар Ахметжанов сообщил, что услуга «Женский вагон» пользуется высоким спросом на внутренних маршрутах — ей уже воспользовались более 946 тысяч пассажиров. С запуском нового вагона количество таких маршрутов увеличится до 14.
«Газета» попросила прокомментировать нововведение основательницу и руководительницу проекта против насилия Nemolchi.uz Ирину Матвиенко. Она сказала, что, с одной стороны, решение можно понять, и она сама бы выбрала такой вагон. С другой стороны, у гендерной сегрегации есть обратная сторона — в долгосрочной перспективе он не сделает мир безопаснее.
Комментарий Ирины Матвиенко
— У меня двоякое отношение к запуску женского вагона на маршруте Алматы-Ташкент. С одной стороны, эта мера мне понятна. Женщины в Центральной Азии нередко сталкиваются с домогательствами в общественном транспорте: в автобусах, такси. В Казахстане несколько лет назад привлекли к уголовной ответственности проводников, изнасиловавших пассажирку поезда. К сожалению, они вышли на свободу досрочно.
Впрочем, это проблема не только нашего региона. Несмотря на то, что безопасность граждан — это ответственность государства, женщины во всём мире живут в условиях, когда сами должны заботиться о своей безопасности. Например, я в поездках выбираю женские купе или женские комнаты в хостелах, доплачивая за них — это рациональный выбор в той среде, которую я не создавала.
Если бы я ехала поездом в Алмату, скорее всего, я также предпочла бы женский вагон или купе. Думаю, не я одна. Однако у такого выбора, как и в целом гендерной сегрегации, есть обратная сторона — в долгосрочной перспективе он не сделает мир безопаснее.
Британская феминистская исследовательница Максин Молинью ещё в 1985 году заявила, что понятие «женские интересы» слишком абстрактно, и разделила их на практические и стратегические гендерные интересы. Практические интересы возникают из конкретных условий жизни женщин в рамках существующих реалий (еда, жильё, здоровье, безопасность здесь и сейчас). Они не оспаривают саму систему гендерного неравенства, в отличие от стратегических гендерных интересов. Последние направлены на изменение самих структур подчинения: отмена дискриминации, репродуктивные права, равенство в политике, борьба с насилием. Женский вагон — это реализация практического интереса.
Американская исследовательница Венди Браун в книге «States of Injury» показала, что либеральное государство склонно отвечать на гендерное неравенство не через логику трансформации и искоренения дискриминации, а через логику протекционизма. Браун также указывает на парадокс: защита через гендерную сегрегацию закрепляет статус жертвы.
Женщина в женском вагоне в безопасности, потому что она представлена как уязвимый субъект, которого нужно изолировать от угроз. При этом теряется тот факт, что по Конституциям и Узбекистана, и Казахстана, женщина — это гражданка с равными правами на публичное пространство. Но протекционистская логика нивелирует этот принцип, заменяя его статусом охраняемого субъекта.
Протекционизм политически удобен: он создаёт видимость заботы, не требуя ни переосмысления мужской власти, ни реальных институциональных изменений. «Женский вагон» — идеальный пример протекционистской меры: государство как бы говорит «Мы вас защищаем», не задаваясь вопросами «От кого мы вас защищаем? Почему вас нужно защищать именно так? Что будет с теми, кто создаёт угрозу?»
Никто не задумывается: если есть «безопасный» вагон для женщин, то что это говорит об остальных вагонах? Словно в «женском вагоне» женщине безопасно, а в остальных она едет на свой страх и риск. Не удивлюсь, если в случае каких-то инцидентов прозвучат обвинения: «А что она хотела? Она ведь сама села в общий вагон». Как будто женщина, которая купила билет в другой вагон, сделала «неправильный выбор».
Фактически, ответственность за безопасность перекладывается с государства и виновника на саму женщину — просто в более мягкой, почти заботливой форме. Это протекционизм в действии.
Важно также отметить, что эта мера работает не с причиной, а с симптомом. Мужчина, склонный к домогательствам в транспорте, не станет менее склонным к ним от того, что женщины будут размещены в отдельном вагоне. Он может продолжать это в других вагонах, в автобусах, на улицах и прочих местах. Более того, практика введения отдельных «женских вагонов» в других странах показала, что мужчины также могут в них заходить.
Вижу новости о запуске вагона для женщин, но не вижу новостей о том, что государство делает для изменения среды. Прошли ли проводники и охрана обучение по распознаванию и реагированию на домогательства? Есть ли понятный алгоритм подачи жалоб для женщины, которая столкнулась с домогательствами в любом поезде и вагоне? Планируется ли сопровождение этой инициативы публичной коммуникацией о недопустимости харассмента?
И, наконец, где адекватное наказание за это? Пять суток за домогательства в Узбекистане уже давно стали мемом. Несмотря на то, что ещё полгода назад признали, что эта мера недостаточна, до сих пор нет законодательных изменений.
Рада, что женщины, которые едут этим маршрутом, получили альтернативный вариант. Хотелось бы видеть, что эта опция является частью системного подхода к безопасности в транспорте. Пока не будет детальных ответов и действий на вопросы, озвученные выше, говорить о системных преобразованиях преждевременно.
