НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Порт Алят на Каспийском море в Азербайджане.
Фото: Пресс-служба президента Азербайджана
«Двусторонняя динамика плюс региональная координация». Эксперты — о перспективах сотрудничества между Центральной Азией и Южным Кавказом
Действительно ли два берега Каспия превращаются в единое пространство? Опрошенные «Газетой» эксперты считают, что отношения Ташкента и Баку уже вышли далеко за рамки символической дипломатии, однако интеграция Центральной Азии и Южного Кавказа пока остаётся формирующимся процессом.
Ўзбек тилида
O‘zbek tilida
Сегодня, 09:15
Политика
«Газета» поговорила с экспертами о Договоре о вечной дружбе, который на днях подписали президенты Узбекистана и Азербайджана. Политологи поделились мнением о том, что меняет новый документ, можно ли уже говорить о формировании единого пространства Центральной Азии и Азербайджана и какой формат отношений с Южным Кавказом может оказаться наиболее эффективным.
«Газета»: Азербайджан стал первой за 26 лет страной, с которой Узбекистан подписал договор о вечной дружбе. До этого такие договоры были подписаны с Турцией, Кыргызстаном, Казахстаном и Таджикистаном, но сам формат «вечной дружбы» не всегда защищал отношения от кризисов и напряжённости. Как вы оцениваете подписание такого договора с Азербайджаном: это прежде всего символический жест или документ, который может иметь практическое политическое содержание?
Аброр Фатхуллаев, политолог
Договоры о вечной дружбе прошлых лет часто были эмоциональными авансами на будущее, попыткой зафиксировать братство на руинах СССР без реальной экономической базы. Договор с Азербайджаном же является не авансом, а фиксацией уже состоявшегося факта.
Стороны сначала выстроили работающие институты, запустили сквозные транспортные цепочки, связали экономики совместными проектами на миллиарды долларов, оказали друг другу реальную геополитическую поддержку в переломные моменты и только потом вышли на такой договор. То есть это не спонтанное решение, а логическое завершение системного сближения двух ключевых государств Центральной Азии и Кавказа.
Этот документ не только укрепил высокий уровень взаимного доверия, но и возложил на стороны твёрдые международно-правовые обязательства, касающиеся ненападения, нейтралитета и неучастия в каких-либо коалициях, способных нанести ущерб интересам безопасности Баку или Ташкента. Он направлен на снижение риска того, что крупные внешние державы смогут посеять раздор между двумя республиками или стравить их друг с другом. Иными словами, на фоне глобальных кризисов Узбекистан и Азербайджан стали значительно теснее координировать свои позиции по вопросам стабильности и безопасности в Центральной Азии и на Южном Кавказе.
Эльданиз Гусейнов, сооснователь политического форсайт-агентства Nightingale Int
Каждое государство само формирует рамку, в которой хочет развивать отношения. И зачастую различные статусы, которые придают отношениям, — это попытка вывести их на заявленный уровень. В данном конкретном случае на уровень вечной дружбы.Реклама на Gazeta
Это можно сравнить с китайскими инициативами. Пекин любит давать своим инициативам яркие названия. Например, «Пояс и путь», «Сообщество единой судьбы» или «Глобальная инициатива безопасности». Такие формулы цепляют и создают бренд, под которым дальше развиваются отношения. Думаю, когда следующие встречи между Узбекистаном и Азербайджаном будут проходить под брендом «вечной дружбы», это тоже будет создавать другую атмосферу.
Азамат Сулиманов, руководитель отдела Института стратегических и межрегиональных исследований
На мой взгляд, значение Договора о вечной дружбе нельзя сводить к политической символике. Он фиксирует качественно новый уровень межгосударственного доверия, который формировался последовательно: стратегическое партнёрство, союзнические отношения, Высший межгосударственный совет и теперь — вечная дружба.
Документ институционализирует беспрецедентно высокий уровень союзнических отношений, фиксируя прочные юридические и политические гарантии взаимной поддержки. В нем заложены фундаментальные обязательства сторон воздерживаться от участия в любых союзах или инициативах, направленных против суверенитета, независимости и территориальной целостности друг друга.
Исторический опыт мировой дипломатии показывает уязвимость чисто декларативных формулировок. Но современный этап узбекско-азербайджанского партнёрства опирается на прочный фундамент. В ходе последнего саммита вместе с Договором утверждена программа доведения взаимной торговли до 1 млрд долларов к 2030 году, приняты планы в инвестиционной сфере, запущены новые проекты в банковском секторе, промышленности, переработке сырья, образовании, туризме и сельском хозяйстве. В Узбекистане уже создано 280 предприятий с азербайджанским капиталом, действует совместная инвестиционная компания.
Поэтому я рассматривал бы договор прежде всего как долгосрочный политический каркас для уже сформировавшегося практического партнёрства. Сила подобных документов определяется не самим названием, а устойчивостью политической воли, институтов и взаимных интересов. Сегодня все три составляющие в узбекско-азербайджанских отношениях присутствуют.
«Газета»: Президент Азербайджана Ильхам Алиев, комментируя итоги переговоров, назвал Центральную Азию и Азербайджан единым геополитическим и геоэкономическим регионом. На ваш взгляд, такая оценка отражает реалии или является больше политическим пожеланием?
Аброр Фатхуллаев
Это политическое заявление, которое опирается на тектонические сдвиги в реальной экономике. Оно является не просто декларацией о намерениях, а констатацией формирования новой структуры, которую эксперты всё чаще называют макрорегионом «ЦА + Азербайджан» после того, как Азербайджан официально присоединился к формату Консультативных встреч глав государств Центральной Азии в 2025 году. В результате взаимодействие с Азербайджаном стало приобретать черты единого транскаспийского пространства с общими интересами в сфере безопасности и развития.
Экономический и логистический базис макрорегиона опирается на следующие факторы.
Во-первых, Срединный коридор превратился из теоретического проекта в одну из ключевых транспортных артерий для экономик региона. Порты Азербайджана (Баку/Алят) дают Центральной Азии дополнительный выход на западные направления, а без грузов из ЦА (и Китая) азербайджанская транзитная инфраструктура теряет масштабы.
Во-вторых, проекты по объединению энергосистем, транзиту «зелёной» энергии и совместной разработке углеводородов на Каспии превращают регион в единый энергетический блок.
В-третьих, создание совместных инвестфондов, большие инвестиции в автопром, текстиль и даже выход ведущего азербайджанского банка на рынок Узбекистана доказывают, что формируется единое бизнес-пространство.
В то же время, для того, чтобы макрорегион работал как единый экономический организм, необходимы сквозные, понятные и стабильные тарифы на перевозки через Каспийское море. Пока этот процесс находится на стадии разработки. Рост грузопотока из Китая и Центральной Азии требует создания единых стандартов обслуживания, синхронного расширения терминалов на Каспии, а также совместного управления дефицитом паромного флота.
Эльданиз Гусейнов
Знаете, а что мы называем геополитическим и геоэкономическим? Едины ли вызовы в сфере безопасности для Азербайджана и стран Центральной Азии? Если говорить о геополитике, я бы не сказал, что для всех шести стран они едины.
Если мы будем говорить о транспортном секторе, то да, возможно, мы можем сформировать единый подход. Но, как мне кажется, недавние перебои с электричеством в Кыргызстане, которые затронули четыре соседних государства, показали, где пространство действительно взаимосвязано. То же касается водных проблем. Дефицит воды в одной стране может влиять на поступление водных ресурсов в другие и, как следствие, на цены на базовые продукты. То есть всё это показатели единого и взаимозависимого пространства.
С Азербайджаном Центральная Азия пока только формирует общее пространство, прежде всего начиная с транспортного сектора.
Азамат Сулиманов
В этой оценке, безусловно, есть политическое видение будущего, но оно уже опирается на вполне объективные процессы. Президент Алиев говорил не просто о географической близости. За последние три года он совершил 14 визитов в государства Центральной Азии, а лидеры стран региона посетили Азербайджан 23 раза. Это беспрецедентная плотность межгосударственного диалога.
Главное — меняется сама экономическая география Евразии. Центральная Азия и Южный Кавказ становятся взаимодополняющими звеньями транспортных, энергетических и торговых цепочек Восток-Запад. Для государств Центральной Азии азербайджанское направление даёт дополнительный выход через Каспий к Кавказу, Турции и европейским рынкам. Для Азербайджана Центральная Азия — это растущий рынок и естественное продолжение транзитного пространства на Восток.
В этой связи Узбекистан выступает за расширение транспортной взаимосвязанности, развитие сквозных производственных цепочек, цифровизацию перевозок и формирование долгосрочных совместных программ. Такой подход соответствует принципиальной линии нашей внешней политики: не геополитическая конкуренция, а прагматичное объединение возможностей государств ради общего развития. На недавней неформальной встрече лидеров Центральной Азии и Азербайджана в Бишкеке президент Шавкат Мирзиёев прямо предложил формировать устойчивую архитектуру межрегионального взаимодействия.
Поэтому я бы говорил о формирующемся трансрегиональном пространстве взаимосвязанности. Его значение определяется способностью наших государств превращать географию в экономическое преимущество.
Как, на ваш взгляд, странам Центральной Азии эффективнее выстраивать отношения с Азербайджаном и Южным Кавказом? Через согласованный региональный подход или через двусторонние связи, как это происходит сейчас?
Аброр Фатхуллаев
На мой взгляд, странам Центральной Азии эффективнее использовать комбинированный подход, сочетающий укрепление двусторонних связей с постепенным переходом к скоординированному региональному формату.
Двусторонний формат незаменим для оперативного решения конкретных экономических задач, где скорость и гибкость имеют решающее значение. Он позволяет двум столицам напрямую запускать совместные инвестиционные фонды, открывать производства и развивать промышленную кооперацию. В этом случае страны могут стремительно двигаться вперёд в удобном для них темпе, задавая высокую планку и создавая готовые рабочие модели сотрудничества для остальных партнеров.
В то же время масштабные геополитические и трансграничные проекты, такие как Срединный коридор или единые энергетические и цифровые магистрали, принципиально не могут быть реализованы без согласованного регионального подхода. Даже самые эффективные двусторонние соглашения перестают работать, если на транзитных участках соседних стран возникают инфраструктурные заторы, тарифные скачки или таможенные барьеры.
Для выработки общерегионального консенсуса по этим вопросам представляется целесообразным создать постоянный секретариат формата «Центральная Азия — Азербайджан», что позволит институционализировать многосторонний диалог и выработать единые региональные стандарты в стратегических сферах — от энергетики и цифровизации до трансграничной инфраструктуры.
Эльданиз Гусейнов
На данный момент каждое государство региона будет вырабатывать собственный подход к Азербайджану, потому что мы всё равно пять разных государств. И я считаю, что в краткосрочной перспективе двусторонний формат работает эффективно. К примеру, тот же совместный фонд, который создали Азербайджан и Узбекистан. В рамках фонда уже выделяются средства на реальные проекты. Кроме того, есть проекты в сфере строительства, а также в нефтегазовом секторе.
А многосторонний формат лучше развивать с прицелом на будущее. Потому что нашим странам нужно пока учиться жить и работать сообща. И пример сотрудничества с Азербайджаном это хорошо показывает. Страны пытаются найти какой-то общий формат, делают разные шаги, совершают ошибки, но постепенно учатся.
Я думаю, что в долгосрочной перспективе такой региональный подход будет важным. Вместе с тем, пока не стоит смотреть на взаимодействие с Азербайджаном и Южным Кавказом только через призму регионального подхода. Страны региона рассматривают и другие государства как часть общерегионального процесса. Например, Афганистан и даже, по моей информации, Монголию. Поэтому я думаю, что формат будет расширяться.
Азамат Сулиманов
Здесь нет необходимости выбирать одно вместо другого. Сильная региональная кооперация складывается из сильных двусторонних отношений, а наиболее масштабные проекты, в свою очередь, требуют согласованных решений нескольких государств.
Двусторонний уровень позволяет двигаться быстрее — создавать предприятия, инвестиционные механизмы, развивать межрегиональные связи. Однако транспортный коридор невозможно построить в логике исключительно двух государств. Здесь необходимы согласованные тарифы, таможенные процедуры, цифровые решения, портовая и железнодорожная инфраструктура. То же относится к энергетике, экологии и промышленной кооперации.
Поэтому наиболее перспективна модель «двусторонняя динамика плюс региональная координация». Причём к этому этапу Центральная Азия подходит уже значительно более консолидированной. Консультативные встречи сформировали культуру постоянного диалога, поиска компромиссов и совместной ответственности. Присоединение Азербайджана к этому формату в ноябре 2025 года стало закономерным продолжением этого процесса.
И здесь принципиально важно сохранить открытый, прагматичный и неконфронтационный характер взаимодействия. Сближение Центральной Азии и Южного Кавказа должно быть направлено не против кого-либо, а на расширение возможностей всех государств региона.
«Газета»: Считаете ли вы, что назрела необходимость запуска диалоговой платформы Центральная Азия — Южный Кавказ? Или присоединение Азербайджана к формату Консультативных встреч Центральной Азии фактически снимает необходимость в создании нового механизма?
Эльданиз Гусейнов
Давайте сначала посмотрим, какие будут результаты присоединения Азербайджана к формату Консультативных встреч. Участие Баку в данном формате ещё не стало полноценным. Консультативные встречи по-прежнему называют «Центральная Азия — Азербайджан», страна пока не отображена на логотипе встреч, а также не участвует во встречах формата С5+1. Единственным примером включения Азербайджана в такой формат была встреча аналитических центров в Афганистане.
Аброр Фатхуллаев
Южный Кавказ шире одного лишь Азербайджана. Наличие в регионе Грузии и Армении с их разнонаправленными геополитическими векторами объективно усложняет формирование единой общерегиональной платформы.
На мой взгляд, текущий формат «Центральная Азия — Азербайджан» эффективно решает тактические задачи сегодняшнего дня. Баку является безусловным экономическим и логистическим лидером Южного Кавказа. Участие Азербайджана в центральноазиатском формате создаёт устойчивую институциональную связь между двумя регионами, так как именно через азербайджанскую инфраструктуру идут все сквозные энергетические, транспортные и цифровые маршруты на Кавказе.
Однако в долгосрочной перспективе запуск полноценной платформы «Центральная Азия — Южный Кавказ» станет исторической необходимостью.
Сегодня Южный Кавказ представляет собой сложный регион, включающий три государства с разными внешнеполитическими ориентирами, где Грузия уже глубоко встроена в транзитные процессы через железную дорогу Баку — Тбилиси — Карс.
Более целостное геоэкономическое пространство может сформироваться тогда, когда в общую евразийскую сеть будет интегрирована Армения после разблокировки и запуска транспортных коридоров. Последние заявления Еревана в пользу евроинтеграции внушают оптимизм, делая Армению более предсказуемым и перспективным партнёром для центральноазиатских столиц.
