НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Синьхуа
В Пекине в четверг прошли переговоры между президентом США Дональдом Трампом и лидером КНР Си Цзиньпином. «Газета» поговорила с Темуром Умаровым, экспертом Берлинского центра Карнеги, о том, чего следует ожидать от переговоров, с какими позициями стороны подходят к встрече, а также о ключевых темах американо-китайского саммита.
— Это первый визит президента США в Китай за последние девять лет. На ваш взгляд, в чём его основная цель? Это попытка снизить напряжённость в двусторонних отношениях, договориться по отдельным вопросам или обсудить более широкую глобальную повестку?
— Целей здесь две. У американского президента цель выглядеть прорывным лидером, который достиг того, чего не могли достичь в отношениях с Китаем его предшественники. А именно заключить историческую сделку, которая, наконец, приведёт к справедливому экономическому сосуществованию с Китаем.
Цель с китайской же стороны выглядит несколько иначе. Китай хочет добиться деэскалации отношений с Вашингтоном или хотя бы приостановить обострение в текущем статус-кво. А именно добиться того, чтобы США не повышали тарифы, не применяли новые санкции, а также не вводили новые экспортные ограничения.Реклама на Gazeta
— Стоит ли ожидать от визита прорывных договорённостей или его главная задача стабилизировать отношения и показать, что Вашингтон и Пекин способны договариваться?
— Не могу сказать, что стоит ожидать каких-то прорывных договорённостей. Но ряд договорённостей всё же будет достигнут.
К примеру, уже сейчас есть сообщения о том, что, например, некоторые китайские компании вроде Alibaba, Tencent, ByteDance, JD.com получили доступ к чипам Nvidia. Помимо этого, стоит ожидать договорённостей по закупкам китайцами американских товаров сельскохозяйственной промышленности и сделки по самолётам. Это основные темы, по поводу которых будут идти переговоры.
Но, конечно, повестка дня будет включать в себя переговоры по широкому спектру вопросов: от регулирования ИИ до обсуждения геополитических проблем, связанных с Тайванем, кризисом на Ближнем Востоке и войной в Украине.
— С какими переговорными преимуществами подошли стороны к этому визиту? И раз в процессе фигурирует Трамп, то — какие карты есть на руках у Вашингтона, а какие — у Китая?
— Давайте начнём с Китая. Главное преимущество Пекина — это его растущая экономика. Да, она сейчас растёт не такими темпами, как раньше, и испытывает много проблем. Но тем не менее она продолжает показывать рост и демонстрировать некоторые успехи в тех секторах, в которых раньше Вашингтон считался безоговорочным лидером.
Кроме того — и об этом часто говорят китайские аналитики — время на стороне Китая. Считается, что если текущие темпы развития сохранятся, то в какой-то момент Китай станет главной мировой экономикой и обгонит США. Тем более, Пекин не участвует в каких-то глобальных военных конфликтах и, соответственно, не тратит на них дополнительные ресурсы.
Ещё одним переговорным рычагом — непосредственно в отношениях с американцами — является контроль над редкоземельными металлами. От них, как известно, зависит стабильность всей американской индустрии, и особенно американской военной машины. Последняя является серьёзным политическим лобби и в целом весомой политической силой.
Фото: Синьхуа.
Что касается США, то главный козырь Вашингтона — это способность создать для Китая огромное количество проблем, пока тот находится в хрупком положении. Китай ещё не восстановился после кредитного кризиса, всё ещё не восстановил темпы роста и, скорее всего, будет впадать в демографическую яму в ближайшие десятилетия. На все эти болевые точки можно давить, к примеру, тарифами, экспортными ограничениями и другими санкциями, за счёт которых можно сдерживать китайскую экономику.
Конечно, важным фактором, говорящим в пользу Вашингтона, является военная сила, которая может противостоять Китаю в достижении его интересов и в вопросах Тайваня, и в Южно-Китайском море. И это, образно говоря, дуло пистолета, которое направлено со стороны США на Китай, во многом не даёт Пекину полной свободы действий в регионе.
— Отношения США и Китая часто сочетают жёсткую политическую риторику с прагматичным экономическим торгом. Может ли бизнес-логика и в этот раз оказаться сильнее политического конфликта? Или противоречия стали уже слишком системными?
— На самом деле это одно из главных опасений тех людей в американской политике и вокруг администрации Трампа, которых называют «China hawks» (ястребы по Китаю). С их точки зрения, по отношению к Пекину нужно применять жёсткую стратегию по всем направлениям. Они призывают оказывать давление на Китай по вопросам прав человека, положения уйгуров в Синьцзяне и так далее, а также не идти ни на какие уступки по вопросу Тайваня.
У Трампа по всем этим вопросам другой подход. Он рассматривает любую проблему как тему, по которой можно заключить сделку и пойти на уступки. У него нет принципов. Из-за этого в американских политических кругах есть опасения, что если Китай пообещает Трампу много экономических уступок, он может инициировать смену позиции Белого дома по, к примеру, вопросу Тайваня. Очевидно, что в долгосрочной перспективе это станет масштабным поражением для Вашингтона. Для Трампа же это будет поводом сделать заявление о том, что он заключил выгодную многомиллиардную сделку. Именно этого сейчас в Вашингтоне опасаются больше всего.
— В прошлом году попытки Трампа наладить диалог с Путиным воспринимались многими как попытка вбить клин между Москвой и Пекином в рамках стратегии по сдерживанию Китая. На фоне более пассивной линии США в отношении Москвы, как вы оцениваете вероятность того, что Белый дом попытается использовать Пекин для давления на Москву?
— На самом деле это было не просто восприятие. Администрация Трампа открыто говорила, что она хочет оторвать Россию от Китая. Но, как мне кажется, это происходило из-за отсутствия фундамента сотрудничества между Вашингтоном и Москвой. Белый дом пытался найти какое-то логическое объяснение того, зачем он предпринимает непопулярный шаг и сближается с Кремлём.
И Китай здесь просто играет роль карты, которую Трамп достаёт каждый раз, когда не знает, какой аргумент привести. То есть для сдерживания Китая можно даже наладить диалог с Россией, которая ведёт агрессивную войну против союзника США Украины.
Фото: Белый дом.
Я не думаю, что Вашингтон будет пытаться через Пекин надавить на Путина. В представлении Трампа, у него с Путиным всё хорошо. А затягивание урегулирования войны в Украине связано не с их отношениями, а со сторонними факторами. Поэтому он не видит смысла каким-то образом использовать Китай для того, чтобы давить на Кремль.
— В заключение несколько слов о нашем регионе. У нас — как в медиа, так и в экспертных кругах — излюбленной темой является тема соперничества крупных игроков за влияние в регионе. Какое место, на ваш взгляд, занимает вообще Центральная Азия в переговорах между США и Китаем?
— Я считаю, что Центральная Азия не занимает никакое место в текущих переговорах между США и Китаем. Но последствия этих переговоров, конечно, отразятся на жизни людей в регионе, а также на политическом позиционировании стран Центральной Азии по отношению и к Китаю, и к США.
Начнём с влияния на людей. Сейчас на переговорах две самые крупные мировые экономики обсуждают очень важные вопросы, которые они контролируют ввиду мощи своих экономик. Поэтому исход этих переговоров так или иначе коснётся многих людей. Особенно тех, кто живёт в крупных городах, пользуется смартфонами, электрокарами и другими технологиями.
Кроме того, от исхода переговоров зависят темпы технологического прогресса. Он может усилиться, если торговые ограничения будут сниматься, но может и притормозиться, если ограничения останутся или будут введены новые.
Что касается политического позиционирования стран Центральной Азии, то, с одной стороны, конфликтность мировых лидеров друг с другом на руку странам региона. Они могут, пользуясь своим географическим положением, поддерживать контакты со всеми участниками противостояния. Центральноазиатские государства могут использовать для каждого участника противостояния отдельный нарратив, акцентируя внимание на том, как они могли бы быть полезны в этой большой конфронтации.
С другой стороны, следует помнить уязвимость этой стратегии. Потому что как только конфронтация дойдёт до острого момента, такая тактика уже работать не будет. А географическая и политическая близость к Китаю и России, к примеру, будет уже играть против стран региона. Что-то подобное мы видели на примере Кыргызстана, который недавно попал под санкции ЕС.
Поэтому странам Центральной Азии важно сохранять баланс и не исходить из того, что внешние игроки будут воздерживаться от давления только ради того, чтобы не подтолкнуть регион к сближению с противоположной стороной.
