НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Евгений Сорочин / «Газета.uz»
Колонка: Как могла бы выглядеть карта мира глазами дипломатии Узбекистана
Как должна выглядеть карта мира с точки зрения дипломатических интересов Узбекистана? Специалист в сфере международных отношений Юрий Саруханян предлагает отказаться от привычного деления на географические регионы и выстроить собственную систему внешнеполитических приоритетов.
Сегодня, 11:30
Колонки
Политика
В своей внешнеполитической риторике Узбекистан на протяжении 35 лет несколько раз менял восприятие Центральной Азии. Были попытки создать интеграционный союз центральноазиатских государств, позже в этот процесс была включена Россия, что остановило процесс. Последние несколько лет Ташкент заявляет о том, что частью региона является также Афганистан, а в прошлом году поддержал добавление к центральноазиатской диалоговой платформе Азербайджана.
В Концепции внешнеполитической деятельности 2012 года (текста в открытом доступе нет, только выдержки), которую ещё не обновляли, регион отмечен в качестве приоритетного. При этом нет самого определения региона.
Отсутствие конкретного ответа на вопрос «Что такое Центральная Азия?» как раз используется многими специалистами, чтобы оправдать добавление к диалоговому формату новых участников. «Нигде же не зафиксировано, что это только регион пяти республик. Почему бы и не добавить кого-то?»
Размышляя об этом, я задумался о том, как вообще Узбекистан смотрит на мир вокруг себя? Речь идёт не об общепринятых географических понятиях, а о восприятии окружающих нас регионов с точки зрения собственного географического положения и национальных интересов. Так появилась идея порассуждать о том, как должна выглядеть карта мира глазами дипломатии Узбекистана.Реклама на Gazeta
Что есть сейчас?
В международных отношениях география не такая, как в школьных учебниках. На неё влияют изменения политических или экономических границ, появление интеграционных зон и альянсов, логистические и инфраструктурные проекты.
Наглядно это можно увидеть по структурам МИДов. Покажу на примере Центральной Азии. В МИД России центральноазиатская пятёрка является частью третьего департамента СНГ. Госдеп США рассматривает нас как часть большого региона, который называется «Центральная и Южная Азия». В китайском МИДе есть Департамент Европы и стран Центральной Азии. А МИД Франции отправил нас в отдел Кавказа и Центральной Азии Департамента континентальной Европы. По этим четырём примерам видно, насколько по-разному воспринимают наш регион разные страны. И точно так же по-своему они «видят» и остальной мир.
Теперь обратимся к Узбекистану. В структуре нашего МИДа мы видим следующие «географические отделы»: Управление по сотрудничеству со странами Центральной Азии, Управление по двустороннему и многостороннему сотрудничеству со странами СНГ, Управление по сотрудничеству со странами Южной Азии, Ближнего, Среднего Востока и Африки, Управление по сотрудничеству со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, Управление по сотрудничеству со странами Европы и институтами ЕС, Управление по сотрудничеству со странами Америки.
Это показывает, какую карту мира держит в голове наше внешнеполитическое ведомство. Сначала оно видит пространство Центральной Азии, потом пространство СНГ, а потом большие пространства за пределами первых двух.
Центральная Азия в качестве отдельного направления — это хорошо. С оговоркой, что до сих пор не зафиксировано, что этот регион из себя представляет. Рассматривать СНГ как отдельное пространство, на мой взгляд, уже устаревший подход. Во-первых, эта структура существует, скорее, по инерции из-за появления ЕАЭС и сокращения количества участников. Во-вторых, такой подход воспроизводит внешнее восприятие региона как части бывшего советского пространства. Что касается остальных регионов, то их классификация в большей степени основана на традиционном географическом подходе.
То есть дипломатия Узбекистана в большей степени смотрит на мир так, как будто стоит у стены с картой мира. А я хочу попробовать посмотреть на мир глазами Узбекистана в режиме 3D, отойдя от общепринятых географических определений.
Естественная среда обитания
Итак, Узбекистан отошёл от карты на стене и погрузился в географическую 3D-реальность. На что ему следует обратить внимание в первую очередь? Для начала на Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан. Это страны, близкие Узбекистану, не только географически, но и ментально, культурно, общественно-политически, цивилизационно. Центральную Азию Узбекистан последовательно определял как приоритетное направление дипломатии. Но пора внести несколько корректировок.
Во-первых, нужно закрепить название «Центральная Азия» за нашей центральноазиатской пятёркой. Для этого нужно найти консенсус с другими четырьмя государствами, а также прекратить попытки добавить в регион кого-то извне. А для официального закрепления есть много инструментов. Например, принять декларацию пяти стран о том, что они идентифицируют себя с регионом под названием «Центральная Азия», и обратиться к международным организациям и странам с призывом никаких других названий не использовать и никакие другие страны в составе региона не рассматривать.
Во-вторых, мы до сих пор относимся к Центральной Азии как к объекту нашей внешней политики. Регион действительно должен оставаться приоритетом. При этом Узбекистан, как известно, является одной из двух doubly land-locked states (государство, окружённое странами, также не имеющими выхода к морю) в мире. А расположение ресурсов в нашем регионе устроено так, что одна страна не может управлять ими единолично, не влияя на соседние. К примеру, около 80% водных ресурсов Узбекистана формируется за пределами страны, что делает эффективное водопользование практически невозможным без координации с соседями. Поэтому Ташкенту следует относиться ко всему региону как к своей естественной среде обитания. То есть в базовых настройках своей дипломатии Узбекистан уже должен думать шире собственных географических границ.
Ледники Центральной Азии. Фото: Gazeta
Ташкент не скрывает своих лидерских амбиций в формировании региональной повестки дня. Но лидерство в международных отношениях — это не столько привилегия, сколько ответственность. Подход к Центральной Азии как к естественной среде обитания должен означать для Узбекистана большую вовлечённость в региональные вопросы, содействие урегулированию споров между соседями, готовность к компромиссам в двусторонних спорах и оказанию помощи, когда это необходимо. Некоторые из этих аспектов мы уже наблюдали. Например, когда Ташкент помогал в урегулировании конфликта между Кыргызстаном и Таджикистаном в сентябре 2022 года. Или когда шёл на компромиссы в процессе обсуждения территориальных вопросов и вопросов использования приграничных водных ресурсов с Кыргызстаном.
Этим должен отличаться новый подход Узбекистана от предыдущего, когда он старался отгородиться от соседей, думая, что чем больше пограничных постов и жёстче контроль национальной границы — тем безопаснее. В нашем случае это не так. Безопасность и экономическое развитие Узбекистана зависят от безопасности внешних границ и устойчивого развития всего региона.
Но важно кое-что подчеркнуть. Естественная среда обитания не является претензией на доминирование в регионе, контроль соседей или какие-то экспансионистские амбиции. Поэтому коммуникация с соседями должна быть выстроена так, чтобы они не ощущали никакой угрозы. Нужно объяснять, что такой подход обусловлен особым географическим статусом Узбекистана и особенностями самого региона. А также тем, что без соседних четырёх стран, с которыми у нас общий исторический опыт, общее наследие и с которыми мы говорим «на одном языке», нам сложно обеспечить устойчивое экономическое развитие и безопасность.
Таким образом, Центральная Азия для Узбекистана является естественной средой обитания, в которой находятся его жизненно важные интересы. И это пространство требует активного вовлечения в региональные политические, экономические, социальные и культурные процессы. В этом направлении дипломатия Узбекистана должна применять самый широкий спектр инструментов.
Первый внешний уровень: круг стратегических интересов
Итак, Узбекистан осмотрелся вокруг, разобрался с естественной средой обитания. Теперь нужно посмотреть за пределы Центральной Азии. Наш регион является land-locked region (регион, не имеющий выхода к морю). А это значит, что дальнейшее формирование географии дипломатии Узбекистана должно исходить из того, какие регионы нужны ему и его естественной среде обитания для эффективного развития.
Это первый внешний уровень дипломатии, который я называю кругом стратегических интересов. Это большое пространство вокруг Центральной Азии, необходимое для доступа к мировому океану, диверсификации выхода к глобальным рынкам, развития логистических и инфраструктурных проектов. Кроме того, безопасность и стабильность государств данного пространства важны, так как их дестабилизация имеет прямой эффект на Узбекистан.
Круг стратегических интересов я делю на 3 субрегиона. Названия им я намеренно не придумываю, чтобы не путать читателей. Для этой колонки эти названия и не важны — важнее их функции.
Первый субрегион объединяет Иран, Афганистан, Пакистан и Индию. С точки зрения национальных интересов Узбекистана он является одним из наиболее важных — если не самым важным.
Ташкент уже выстраивает с ними особые отношения — как минимум на уровне заявлений. Узбекистан обсуждает реализацию транспортных и логистических проектов, среди которых Трансафганская железная дорога, получение доступа к портам Чобахар и Бендер-Аббас в Иране, Карачи и Гвадар в Пакистане, строительство мультимодальных торговых коридоров в Индию, а также через Китай в Пакистан.
Подписание ТЭО Трансафганской железной дороги. Фото: МИД Афганистана
В прошлом году Узбекистан, Афганистан и Пакистан подписали рамочное соглашение о разработке ТЭО Трансафганской железной дороги, а объёмы перевозок по уже действующему мультимодальному коридору Узбекистан — Афганистан — Пакистан за несколько лет выросли в пять раз. Чобахар, в свою очередь, Ташкент рассматривает как одно из ключевых звеньев транспортной связности с Индией. Кроме того, он пытается в рамках доступных ему ресурсов быть вовлечённым в процесс нормализации ситуации в Афганистане.
Вместе с тем, на данный момент стратегия Узбекистана основана на двусторонних контактах. Ситуация же в этом субрегионе меняется очень быстро, отношения между странами изменчивые, на границах периодически происходит эскалация конфликтов. Ташкенту будет сложно реализовать что-то стабильное исключительно на двустороннем уровне. В этой связи дипломатии Узбекистана необходима отдельная стратегия ко всему этому субрегиону, внутри которой уже могут существовать отдельные страновые стратегии. Это позволит лучше оценивать реалистичность планируемых проектов, существующие препятствия и способы их преодоления.
Второй субрегион объединяет Азербайджан, Армению, Грузию и Турцию.
Интенсификация отношений с Азербайджаном — это шаг в правильном направлении. Однако, как мне кажется, Ташкент допускает серьёзную ошибку, включая Баку в диалоговый формат Центральной Азии вместо продвижения диалога между Центральной Азией и Южным Кавказом. К такому диалогу двух регионов уже можно приглашать Турцию, потому что без Анкары это направление нашей внешней политики полноценно работать не сможет.
Узбекистан именно в такой конфигурации должен «видеть» западные границы Центральной Азии. Южный Кавказ является ключевой для Узбекистана транзитной зоной для торговли с Европой, а Турция — главным связующим звеном для выхода к Средиземному морю и европейским рынкам. Важность этого направления подтверждается высоким интересом к Срединному коридору. Ташкент отмечал рост перевозок узбекских грузов только через порт Баку на 26% и увеличение годового объёма до свыше 1 млн тонн в 2024 году, а на 2026 год прогнозируется рост до 1,5 миллиона тонн.
Порт Алят в Азербайджане. Фото: president.az
Основным, но не критичным, проблемным моментом этого субрегиона сейчас являются отношения между Азербайджаном и Арменией. Поэтому в интересах Узбекистана всячески поддерживать мирный диалог между странами и призывать к скорейшему подписанию мирного договора, разблокировке старой и запуску новой транспортно-коммуникационной инфраструктуры.
Третий субрегион представлен Китаем, Россией и Монголией. Сразу отмечу, что Монголия находится здесь, потому что является его естественной частью — она окружена Китаем и Россией. К тому же не стоит недооценивать возможности этого немногословного соседа. Соответственно, Монголия так или иначе будет одним из направлений внешнеполитических действий Узбекистана.
Что касается Китая и России, то тут всё довольно просто. Это два самых больших и амбициозных соседа Центральной Азии, с которыми и Ташкент, и остальные столицы регулярно сверяют свою внешнеполитическую повестку. И у Пекина, и у Москвы есть активные геополитические, интеграционные и инфраструктурные проекты, затрагивающие наш регион — ШОС, «Пояс и путь», ЕАЭС, ОДКБ.
Саммит ШОС, сентябрь 2026 года. Фото: пресс-служба президента
Для Узбекистана Китай и Россия являются двумя главными торговыми партнёрами. Китай играет важную роль в транспортно-логистических проектах, таких как «Пояс и путь» или железная дорога Китай — Кыргызстан — Узбекистан. Такие проекты проходят через Центральную Азию и могут дополнять инициативы самого региона. Россия же — важна и сама по себе как рынок сбыта, и как направление трудовой миграции, и как транзитное государство для торговли с Европой (пусть этот компонент сейчас нестабилен из-за войны в Украине и международных санкций против Кремля).
Итак, в отличие от Центральной Азии, в круге стратегических интересов основной фокус дипломатии должен быть направлен на торгово-экономическое сотрудничество, инфраструктурные и логистические проекты. Так как процессы, происходящие в этом пространстве, напрямую — пусть и в разной степени — влияют на нашу страну, от Ташкента требуется обеспечить и серьёзную политическую вовлечённость. Причём эта активность должна быть прагматичной и направленной исключительно в те сферы, в которых у страны есть ресурсы оказать какое-то влияние.
Кроме того, дипломатия Узбекистана должна проводить по отношению к этому пространству соответствующую кадровую политику. Подготовка дипломатов, аналитиков и исследователей должна быть в значительной степени ориентирована именно на него. А наши дипломатические представительства в этом пространстве должны быть приоритизированы, и именно там — а не в развитых странах мира — должны работать лучшие кадры.
Второй внешний уровень: пространство в поле зрения
Определив пространство стратегических интересов, Узбекистан должен посмотреть ещё дальше — заглянуть за горизонт. Это территории, за которыми Узбекистан по тем или иным причинам должен наблюдать. Там нет наших стратегических или жизненно важных интересов. А события, которые там происходят, оказывают на нас влияние исходя из специфики современной мировой экономики, цепочек поставок, взаимосвязанности и т. д.
Это пространство для нас интересно ещё и с точки зрения привлечения инвестиций, рынков сбыта, сотрудничества в современных высокотехнологичных сферах, подготовки и повышения квалификации местных кадров, а также как направление для трудовой миграции наших граждан. В отличие от круга стратегических интересов оно не является для нас географически неизбежным, а функции отдельных стран могут иметь альтернативу.
Здесь субрегионы неоднородны, и не каждый из них представляет одинаково важный для дипломатии Узбекистана интерес.
Субрегион Европа, США, Канада. Возможно, это одно из самых противоречивых решений этой колонки. Поэтому стоит подробнее объяснить такой выбор.
Для начала отмечу, что к «Европе» я отношу как членов ЕС, так и другие страны континента, включая Украину, Молдову и Беларусь. Страны-кандидаты на вступление в ЕС или рассматривающие такую возможность (в том числе Киев и Кишинёв) активно реформируют свою институционально-правовую базу госуправления под стандарты ЕС. И несмотря на возникающие противоречия с Брюсселем, продолжают сближаться с европейскими институтами и их стандартами. В случае с Минском как раз стоит принять во внимание географический фактор. В зоне стратегических интересов страна быть не может, потому что не является для нас стратегически незаменимой, а её географическое положение располагает к тому, чтобы отнести её именно сюда.
Подписание Соглашения о расширенном партнёрстве и сотрудничестве с ЕС, октябрь 2025 года. Фото: пресс-служба президента
Ключевые игроки этого субрегиона, определяющие повестку дня, функционируют в схожих общественно-политических реалиях, разговаривают на схожем политическом языке, разделяют схожий набор базовых политических ценностей. Кроме того, для них Узбекистан и другие страны региона не относятся к приоритетным внешнеполитическим направлениям — как бы кто ни пытался доказать обратное — а, следовательно, они используют сопоставимые инструменты сотрудничества.
США, Канада и большинство европейских стран являются союзниками, которые, несмотря на возникающие между ними разногласия, продолжают работать сообща. К примеру, в процессе выстраивания отношений с нашей страной они ориентируются на оценки одних и тех же международных ННО и международные рейтинги, а также зачастую привязывают к экономической повестке дня политические требования в виде обеспечения прав и свобод людей, свободы прессы, демократизации.
Сейчас на фоне интереса к критическим минералам, конкуренции с Китаем, а также поисков альтернативных транспортно-логистических маршрутов из-за ухудшения отношений с Россией и войны на Ближнем Востоке интенсивность контактов между центральноазиатским регионом и странами данного субрегиона усилилась. Мы это можем наблюдать по демонстративным реверансам сторон в адрес друг друга. И хотя, по моему мнению, эта тенденция носит временный характер, она показывает, что при определённых обстоятельствах и на определённом этапе развития международных отношений взаимный интерес может возрастать.
Ко второму субрегиону я отношу монархии Аравийского полуострова, Йемен, Сирию, Ирак, Ливан, Иорданию, Израиль, Палестину и Египет. Узбекистану следует держать в поле зрения развитие событий в этом субрегионе по нескольким причинам. Во-первых, он соседствует с южным и западным субрегионами пространства стратегических интересов и важен для выхода на дополнительные рынки и вовлечения в глобальную торговлю. Во-вторых, противостояние в зоне израильско-палестинского конфликта, а также дестабилизация других стран региона время от времени перерастают в острую эскалацию, которая оказывает прямое воздействие на Иран, Турцию и Южный Кавказ. В-третьих, некоторые страны, например Саудовская Аравия и ОАЭ, принимают активное участие в инвестиционных проектах в Узбекистане. По состоянию на октябрь 2025 года официальный портфель совместных узбекско-саудовских проектов достиг 27 млрд долларов, а портфель проектов с компаниями из ОАЭ к концу 2025 года — 20 млрд долларов.
Ветроэлектростанция саудовской ACWA в Бухарской области. Фото: Минэнерго
Наконец, третий субрегион этого пространства объединяет Японию, Южную Корею и зону АСЕАН. Несмотря на географическую отделённость, Токио и Сеул являются для Узбекистана важными партнёрами — особенно в сфере привлечения инвестиций. Например, к концу 2025 года портфель узбекско-японских проектов превысил 20 млрд долларов, а объём прямых инвестиций корейских компаний в экономику Узбекистана, в свою очередь, составляет свыше 8 млрд долларов. Помимо этого, обе страны активно сотрудничают с Ташкентом в реализации проектов содействия развитию через свои агентства международного сотрудничества — JICA и KOICA.
Мобильные кабинеты томографии от JICA. Фото: Минздрав
Со странами АСЕАН Ташкент контактирует пока неравномерно. За последние несколько лет активировались контакты с рядом стран. Например, с Индонезией начаты переговоры о соглашении о свободной торговле, а с Сингапуром анонсирована разработка программы стратегического и инновационного партнёрства. Интенсивность взаимодействия пока остаётся умеренной, а содержание переговоров во многом сводится к заявлениям о намерениях. Но я это отношу больше к неиспользованному пока потенциалу, а не к отсутствию интереса.
В целом, Узбекистану следует внимательно следить за развитием событий в пространстве в поле зрения и использовать возможности, которые время от времени представляются. И так как страны, входящие в это пространство, для Узбекистана интересны в большей степени с точки зрения привлечения инвестиций, выхода на рынки, технологий и знаний, развития человеческого капитала, фокус внешнеполитических действий должен быть направлен именно на эти компоненты. Политическая вовлечённость же не столь важна, как в двух вышеперечисленных пространствах. Поэтому «политическая составляющая» взаимодействия со странами этого пространства должна в первую очередь содействовать реализации конкретных проектов.
Третий внешний уровень: дипломатическая периферия
Третий внешний уровень представляет собой пространство, которое не находится в постоянном поле зрения Узбекистана. Сразу уточню, что «периферия» не означает, что входящие в неё регионы малозначимы. Просто помимо географической удалённости и относительно низкой интенсивности взаимодействия эти направления не являются незаменимыми для безопасности и экономического развития страны. А события, которые там происходят, оказывают опосредованное влияние на страну.
К пространству дипломатической периферии я отношу три субрегиона. Это Африка (Магриб и страны к югу от Сахары), Карибский бассейн и Латинская Америка, Австралия и Океания.
То, что я назвал это периферией дипломатии Узбекистана, не означает, что эти направления страна не должна развивать. За этими направлениями нужно наблюдать и ситуативно повышать свою активность, когда это может принести какую-то выгоду. Но они не требуют такого постоянного внимания и объёма дипломатических ресурсов, как предыдущие пространства.
Вот такая получилась география дипломатии Узбекистана. Можно спорить с моим видением пространств, субрегионов и других аспектов. Но, как мне кажется, важен сам процесс выработки Узбекистаном собственного — не унаследованного или заимствованного извне — видения географии своей внешнеполитической активности. Потому что без этого у нас не получится обрести настоящую геополитическую идентичность и выстраивать эффективную внешнюю политику.
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.
