НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Тимоти Смарт.
Фото: Посольство Великобритании в Узбекистане
«Независимость Узбекистана важна для Великобритании». Посол Тимоти Смарт — о реформах, сотрудничестве и безопасности региона
Завершающий миссию в Узбекистане посол Великобритании Тимоти Смарт рассказал об итогах своей работы и развитии отношений между странами. В интервью «Газете» он объяснил, почему независимость Узбекистана важна для Лондона, а также какими видит перспективы сотрудничества Британии со Центральной Азией.
Ўзбек тилида
O‘zbek tilida
Сегодня, 10:00
Политика
Посол Великобритании в Узбекистане Тимоти Смарт завершает свою миссию в Ташкенте. Он прослужил послом его величества с 2023 по 2026 год. В своём последнем перед отбытием интервью он рассказал «Газете», какие изменения за три года произошли в торговле, инвестициях, образовании и сфере безопасности, почему независимость и территориальная целостность Узбекистана важна для Великобритании, а также о перспективах сотрудничества с регионом Центральной Азии.
— Вы проработали в Узбекистане три года, с 2023 по 2026. Оглядываясь назад: какие задачи ставило перед вами британское правительство перед началом вашей миссии в Узбекистане?
— Когда я приехал в Узбекистан, я сфокусировался на укреплении отношений между этой страной и своей: что мы можем сделать для роста в торговле и инвестициях, а также в сфере безопасности и контактов между людьми. Всё это строилось на фундаменте, заложенном предыдущими послами — Тимом Торлоу, Крисом Алланом и всеми, кто работал здесь до них. Не забывая вашу великую историю и культуру, мы осознавали, что реальная трансформация в наших отношениях и в регионе произошла после 2016 года.
К 2023 году, когда я приехал, мы только оправились от ковида, падение правительства в Кабуле уже произошло, как и вторжение России в Украину. То есть геополитика к тому моменту стала ещё сложнее.
Буквально за месяц до приезда в Ташкент я присутствовал на встрече министра иностранных дел Узбекистана Бахтиёра Саидова с тогдашним главой британского МИД Джеймсом Клеверли в Великобритании. Был очень хороший момент, когда они встретились впервые, — они крепко обняли друг друга. И я сразу заметил настоящую теплоту и радушный прием.
Фото: МИД Узбекистана
Ваша программа реформ по-настоящему впечатляет, и мы готовы быть вашими партнёрами в тех сферах, где наша поддержка может принести реальную пользу. Мы понимаем, что ваша страна находится в сложном регионе, в том числе с учётом ситуации к югу от вашей границы, в Афганистане. Мы также признаём, что вы понимаете геополитическое положение своей страны лучше нас. Да, мы будем призывать вас сделать всё возможное, чтобы содействовать прекращению войны в Украине, но понимаем, насколько непростым является этот вопрос для вас. Поэтому прежде всего мы хотим услышать от вас: чем мы можем помочь? Как мы можем поддержать вашу программу реформ, территориальную целостность и независимость?
И я слышал, как каждый британский министр, каждый глава МИД и все остальные, кто встречался с узбекскими коллегами, обязательно начинали встречу именно с этого посыла: «Мы здесь как партнёр и друг, где мы можем помочь?» В наших общих интересах помогать вам. Это и было путеводной звездой всей моей миссии.
— А как бы вы охарактеризовали этот период своей карьеры?
— Дипломатию порой трудно измерить в KPI, в индексах. Нередко главным результатом нашей работы являются войны, которых удалось избежать, и жизни, которые удалось сохранить. Но в Узбекистане это можно измерить.Реклама на Gazeta
Когда я приехал, объем двусторонней торговли составлял 275 млн фунтов. Последняя цифра, на конец июля 2026 года — 1,3 миллиарда фунтов, а за 2025 год объем составил 2,1 млрд фунтов. Большая часть — это закуп золота Великобританией. Но всё равно товарооборот вырос в несколько раз.
В разговорах с лидерами мнений, министрами и представителями Администрации президента я раз за разом слышу один и тот же ключевой посыл: в Узбекистане ежегодно рождается около миллиона человек, а страна, не имеющая выхода к морю, особенно нуждается в расширении торговли и привлечении инвестиций. Сегодня Узбекистан движется к современной, реформированной рыночной экономике. Такая трансформация требует времени. При этом страна стремится развивать торговые связи во всех направлениях: на север, юг, восток и запад. Для достижения этой цели ей нужны надёжные партнёры. В Узбекистан идёт поток инвестиций из Китая, из Залива, сюда инвестируют и более традиционные партнёры.
Я задаю такие вопросы: что нужно для поддержки реформ? Что даёт стабильность? Что привлечёт инвестиции? Что может дать Британия, чтобы это было взаимовыгодно? Совершенно очевидно, что это доступ к капиталу в Лондоне — Лондонская фондовая биржа, долговой и акционерный капитал, частное финансирование, исламское финансирование — это те сферы, в которых, как мне говорят часто, мы можем помочь. И мы помогаем — например, с размещением активов Национального инвестиционного фонда Узбекистана (UzNIF) в мае этого года. Правительство планирует размещение и других госактивов в ближайшие несколько лет. Мы хотим быть частью этой истории вместе с вами.
— Как вы упомянули, значительная часть вашей работы была связана с поддержкой реформ в стране. В прошлом нашем разговоре вы говорили, что нужно дать людям время проявить себя и дать реформам принести результат. В каких областях вы уже видите результат, а какие продвигались медленнее, чем ожидалось?
— Когда сюда приезжал Дэвид Кэмерон, будучи тогда главой МИД, — он сказал очень точно и справедливо, что вашей демократии по сути 8 лет, сегодня уже 10. Великобритании понадобилось более 300 лет, чтобы женщины получили право голоса. А посмотрите, какой путь вы уже прошли.
Одно из направлений, которое я особенно поддерживал в меру возможностей, — незадолго до моего приезда или примерно тогда же президент объявил о желании создать международный коммерческий суд, адаптированный именно под Узбекистан, но по образцу того, что уже есть в Дубае и Астане, так как это поможет привлечь прямые иностранные инвестиции.
Недавно создание такого суда было анонсировано, и, судя по всему, это будет действительно независимый суд. Это значит, что арбитраж не обязательно вести в Лондоне, Нью-Йорке, странах Персидского Залива или Астане — этот бизнес придёт сюда. И это поможет моим преемникам выполнять одну из ключевых задач: привлечение инвестиций в Узбекистан.
Когда я приехал сюда, слишком мало британских компаний знали об Узбекистане, сегодня знают гораздо больше. Когда они слышат, что вы вот-вот вступите в ВТО, когда они слышат о программе реформ или видят рост ВВП более 7 процентов — они также спросят: а какие есть для меня гарантии на неизвестном мне рынке? Независимый коммерческий суд будет ответом на этот вопрос и привлечёт инвесторов, на новом для себя рынке они почувствуют себя гораздо увереннее.
Есть, конечно же, сферы, где прогресс идёт медленнее, — но по вполне понятным причинам, и я не уверен, что многие страны мира способны его ускорить. Вы добились впечатляющего прогресса в законодательстве о гендерном насилии. Но помимо всего, что делает государство, должен произойти огромный культурный сдвиг.
Понять, каково быть женщиной в любой из наших культур, — это то, о чём сегодня слишком мало мужчин в мире задумываются. Женщины в нашей жизни и в нашем обществе нуждаются в большей поддержке и понимании со стороны мужчин. Пока женщины в наших странах не смогут быть активными участницами экономического роста — предпринимательницами, послами, — мы теряем 50% рабочей силы. Ради устойчивого экономического роста всем нам нужно добиться полной вовлечённости женщин.
В культурном плане меня особенно впечатляет то, как Узбекистан сочетает исламские традиции с открытостью, современностью и уважением к своему многослойному историческому наследию.
Прекрасный пример этому можно увидеть в новом Центре исламской цивилизации в Ташкенте, где рассказано обо всех пластах истории страны, включая зороастризм, буддизм и Бактрийское царство, и одновременно подчёркивают объединяющие нас ценности: стремление к знаниям, любовь к науке и общность человечества. Эти идеи особенно ярко воплощены в наследии Мирзо Улугбека, Ибн Сины и аль-Хорезми.
Думаю, это действительно вдохновляющая модель для всего региона. На фоне того, что происходит к югу от вас, вы демонстрируете открытое, инклюзивное, современное исламское общество. В этом смысле Узбекистан может стать настоящим ориентиром для региона, и я высоко это ценю.
— Два года назад вы назвали визит лорда Кэмерона «историческим и нацеленным на практический результат». Спустя два года — изменил ли он в положительную сторону динамику политических контактов между странами? И помог ли этот визит сделать политический диалог более регулярным?
— С тех пор контакты стали регулярными; министры продолжают приезжать. Уже после моего отъезда запланировано два или три министерских визита. Глава администрации президента дважды была в Великобритании. Президент и наш предыдущий премьер-министр встречались в Дохе и Баку. В феврале в Лондоне прошла встреча глав МИД в формате «Центральная Азия — Великобритания». Задержка с некоторыми из встреч была связана с тем, что у нас всё время менялись министры иностранных дел.
И каждый раз, когда приходит новый глава МИД или новый премьер-министр, мы стараемся донести до них, насколько важны Узбекистан и Центральная Азия.
До Дэвида Кэмерона глава британского МИД не приезжал сюда со времён Малькольма Рифкинда в конце 1990-х. Теперь наши министры иностранных дел встречаются регулярно. Министр Саидов встречался с Джеймсом Клеверли, с Дэвидом Лэмми, с Иветт Купер, и я уверен, что скоро он встретится и с господином Милибэндом. Знаю, что они уже обмениваются сообщениями. Министры ездят в обе стороны: министр Кудратов подписал в Лондоне в прошлом году План действий по углублению экономического сотрудничества и меморандум о взаимопонимании по критическим минералам. В Ташкент приезжал торговый посланник лорд Олдердайс, у него была прекрасная встреча с президентом, и он пробыл здесь неделю. Приезжал лорд Джейсон Стоквуд, министр по инвестициям, на Ташкентский международный инвестиционный форум. И его визит был довольно символичен.
В мае 2024 года я посетил третий Ташкентский международный инвестиционный форум и увидел огромное количество делегатов из разных стран. Я подумал: вот куда мир приезжает встречаться с Узбекистаном и Центральной Азией, нам нужно работать лучше, нам нужно намного более заметное британское присутствие.
И вместе с нашим директором по торговле в Узбекистане, Лори Мурхэдом, а затем его преемником Николасом мы привлекли около 60 представителей британского бизнеса в 2025 году. В этом году делегацию возглавил лорд Стоквуд. Приехали генеральный директор Standard Chartered Bank, главы Лондонской фондовой биржи и UK Export Finance, и уже 250 британских участников. То есть было единое предложение от Британии Узбекистану: государство, бизнес, финансы.
Фото: пресс-служба президента
Мы провели несколько сессий на самом инвестиционном форуме, у нас была прекрасная встреча с президентом, главой администрации президента и заместителями премьер-министра Кучкаровым, Ходжаевым, и другими. Подписано намного больше сделок, намного больше желания работать вместе. Мы договорились с президентом, что осенью делегация Узбекистана во главе с вице-премьером Ходжаевым приедет в Великобританию, чтобы перейти к следующему этапу и согласовать новые проекты и дорожные карты — понять, что ещё мы можем сделать вместе.
— В каких областях безопасности Узбекистану и Великобритании стоит выстраивать более практическое сотрудничество?
— Для меня в этом вопросе нет пределов. Если посмотреть на международную повестку по Узбекистану в 2015 году, там было много внимания к вопросам по правам человека — на мой взгляд, справедливо, — и подписать соглашения о контртеррористических операциях было невозможно. Теперь мы работаем друг с другом, теперь мы знаем друг друга. Всё, из-за чего вы могли беспокоиться на наш счёт или мы на ваш, — мы проговорили и выстроили доверие.
Мы работаем с Генеральной прокуратурой — над повышением квалификации, в частности. Службы безопасности с обеих сторон работают гораздо теснее. Налажено сотрудничество с Национальной гвардией и Министерством обороны.
А раньше, насколько я понимаю, нам разрешалось преподавать английский, и всё. Теперь: чем вы хотите заняться? Хотите поговорить о дронах? Хотите поговорить о тактике горной войны? Теперь мы можем работать вместе над этими и другими вопросами. У Узбекистана прекрасные результаты на учениях Cambrian Patrol в Великобритании, куда ваши военные ездят выступать; они великолепные атлеты и профессионалы. Но наши отношения сегодня гораздо шире, чем эти учения.
У нас совершенно нет проблем с совместной работой. Мы поделились всем, чем могли, о своей системе, вы поделились всем, чем могли, о своей, и между нами есть огромное доверие. Эти отношения по-настоящему прочные. Мы работаем вместе, чтобы ваши границы были в безопасности на десятилетия вперёд. И ваша безопасность — это наша безопасность. Нам не нравится, когда крупные державы расширяются и пользуются слабостью других.
— Почему?
— Ваша независимость важна для Великобритании. Если какие-либо крупные державы решат не уважать территориальную целостность этого региона, это касается нас так же, как касается вас.
И мы сделаем всё возможное — через наш статус постоянного члена Совета Безопасности ООН или через экономический рост и отношения в сфере безопасности, которые мы выстраиваем сегодня, — чтобы вы были в наилучшем положении, чтобы никто и никогда больше не смог отнять вашу независимость. Потому что это означало бы, что международная система, основанная на правилах, рушится слишком сильно, а это, если говорить эгоистично, важно для Великобритании.
Ну и лично — практически любой британский дипломат или бизнес, работающий в Узбекистане, скажет вам: вы хорошие друзья, и мы хотим, чтобы вы процветали. Искренне.
— В феврале этого года состоялась первая совместная встреча министров иностранных дел Центральной Азии и Великобритании в формате C5+1. Как вы оцениваете первые результаты этого формата? Рассматривается ли возможность вывести его на более высокий политический уровень?
— Один из аспектов сотрудничества, к которому я лично отношусь с большим энтузиазмом и который моя система поддерживает в полной мере — добиться взаимодействия на уровне лидеров. Единственное, что этому мешало, — это смена премьер-министров и министров иностранных дел в Великобритании. У нас было пять премьер-министров за последние пять лет.
Так что готовность выйти на встречу на уровне лидеров действительно есть. Это то, что я хочу увидеть, потому что знаю, насколько это важно вашей системе. И в моей системе тоже важно, чтобы наши лидеры общались регулярно. И я сожалею, что до сих пор не смог этого обеспечить. У нас только что появился новый премьер-министр, и я очень надеюсь, что уже в начале работы моего преемника наконец начнутся встречи на высшем уровне.
Думаю, в этом направлении и нужно двигаться. Мы этого хотим, вы этого хотите, мы видим выгоды, это должно произойти. Когда Дэвид Кэмерон приезжал сюда два года назад, он был убеждён в необходимости того, чтобы премьер-министр Великобритании и президент Узбекистана встречались регулярно — в том числе в формате «Центральная Азия+Великобритания», и двусторонне, и на уровне саммита. Единственное — у нас были частые смены власти. Но, думаю, если будет стабильность, мы закроем наконец этот последний пробел.
— Международные отношения становятся всё менее предсказуемыми. Растёт число конфликтов, усиливается конкуренция между крупными игроками, нарушаются торговые и логистические маршруты. Вы уже подчёркивали, что Великобритания не просит страны региона выбирать между партнёрами. Насколько сложно сегодня Центральной Азии сохранять пространство для самостоятельного манёвра? И как Лондон оценивает риски и возможности для региона в этих условиях?
— Нам очень нравится ваша многовекторная внешняя политика и то, что у вас разные партнёры по разным направлениям. Мы считаем это очень прагматичным и разумным подходом. Мы знаем, что у вас широкий спектр партнёрств, — мы это понимаем, мы это принимаем, мы это поддерживаем.
Вы — маяк независимости для Центральной Азии. Раньше, когда до нынешнего президента вы не были так сосредоточены на региональной интеграции, Центральная Азия была разделена, и в результате все были слабее. Казахстан во многом мог стоять сам за счёт нефти и газа. Но при президенте Мирзиёеве наладились связи со всеми странами ЦА, теперь и Баку присоединяется, у вас формируется региональная идентичность, и она по-настоящему мощная. И эта связанность будет помогать финансировать ваш рост и даст вам доступ к рынкам.
Железная дорога через Кыргызстан в Китай меняет целый огромный маршрут поставок «восток — запад» на поколения вперёд. Транскаспийский маршрут сделает то же самое. Фокус на возобновляемой энергетике, на совместной выработке электроэнергии, на связанности и водоснабжении превращает то, что могло бы стать колоссальным источником напряжения, в источник силы.
Вы связываете себя вместе примерно так же, как это сделало Европейское сообщество в конце 1950-х. И экономический рост, который из этого рождается, поразителен. Так что поддерживать этот процесс — одно удовольствие, будь то напрямую через наши программы или через нашу поддержку по линии ООН и международных финансовых институтов. Здорово находиться здесь и это поддерживать.
— Если посмотреть на сотрудничество Великобритании с регионом в целом — какие потенциальные направления сотрудничества стоит изучить глубже, где вы могли бы работать больше и теснее взаимодействовать со странами региона?
— Как и во всём остальном, на этот вопрос я могу ответить исходя из своих мыслей, но правильнее спросить сам регион, чего он хочет. Где регион хочет видеть Великобританию и страны вроде нас активно вовлечёнными?
В чём нужна британская экспертиза? Где мы можем помочь? У нас очень хорошая экспертиза в проектировании. Если говорить о региональной связанности и Транскаспийском маршруте, в каких областях британская экспертиза могла бы помочь вам спроектировать дороги, пограничные пункты и всё остальное? У нас прекрасное финансовое предложение для региона. 4 млрд фунтов экспортного финансирования доступны только для Узбекистана. Десятки миллиардов долларов пяти странам Центральной Азии и Азербайджану. Это довольно существенное усилие. Кроме того, мы входим в советы большинства международных финансовых институтов, если что-то работает не так, вы можете поговорить с нами, и мы поможем. Вступление в ВТО мы согласовали уже давно, мы ключевой сторонник.
У Узбекистана есть явное желание стать транспортным и авиационным хабом. Чем здесь может помочь Британия? У нас есть мировой лидер в авиации — Rolls-Royce, разработавший Trent 1000, самый топливоэффективный и экономичный двигатель в мире. Ему нет конкурентов. Они вложили 2 млрд фунтов в исследования и разработки, чтобы довести его от первой фазы, где были проблемы, до третьей фазы, где он превосходит любого конкурента. Вы получаете лучший двигатель, получаете его дешевле, он дольше остаётся в эксплуатации, вы можете продать его в конце гораздо дороже, и за срок службы он сэкономит вам десятки миллионов на топливе по сравнению с ближайшим конкурентом. Это лишь один небольшой пример того, где мы можем помочь.
Какие IPO государственных предприятий будут и как нам стать частью этой истории, чтобы у вас были деньги для финансирования того колоссального роста, который этот регион будет испытывать? Чем мы можем помочь в вопросах климатической устойчивости? У нас в этой области большой опыт. Мы не будем конкурировать с Китаем в поставках солнечных панелей — но мы можем помочь в проектировании этих сетей. Ветроэнергетика — в ней мы неплохи. Малые модульные реакторы — здесь у нас мировой уровень, для той части атомной генерации, которая обеспечит устойчивость вашей энергосистемы по мере перехода к возобновляемым источникам. То есть — огромный потенциал для сотрудничества и здесь, и в регионе.
Один из самых больших вопросов для меня: вы «Пятёрка Центральной Азии» или «Шестёрка Центральной Азии»? Это не нам решать. Мы работаем в том формате, который вы нам назовёте.
14 сентября Международный институт Центральной Азии принимает целую группу британских аналитических центров — RUSI, Chatham House и другие, — чтобы поговорить именно об этом: о связанности и будущем Центральной Азии. Как нам привезти наших передовых мыслителей, лучших стратегов, чтобы помочь вам планировать, обмениваться идеями и тестировать?
Мы могли бы сделать вместе намного больше, но я хочу, чтобы нас вёл регион. Одна из тем, о которых я говорю — это сельское хозяйство. У нас есть программы регенеративного земледелия — Regenerative Agriculture. Можно использовать на треть меньше воды в своём огороде или на любом другом участке. Вы получаете тот же урожай и не применяете никаких промышленных удобрений. То есть обычный фермер перестаёт зависеть от мировых цен на нефть в части удобрений. На треть меньше воды, резко ниже издержки, никакой зависимости от мировой цены на нефть — и тот же урожай. И почва улучшается. У нас есть примеры пилотных проектов в Кыргызстане.
— Во время вашей миссии Узбекистан активно использовал Лондонскую фондовую биржу для размещения. Достаточно ли этого, чтобы обеспечить Узбекистану долгосрочное инвестиционное присутствие в глазах внешнего мира? И какие ещё институциональные условия важны для иностранных партнёров Узбекистана, чтобы они были уверены, что здесь безопасно инвестировать?
— Я не думаю, что одного листинга на Лондонской фондовой бирже достаточно. Но это очень важный сигнал. Мы уже говорили о Международном коммерческом суде, и я действительно считаю, что такие институты помогают формировать доверие инвесторов.
Листинг UzNIF был моментом, когда все буквально затаили дыхание. Получится или нет? Посмотрят ли крупнейшие международные инвесторы и хедж-фонды на Узбекистан и скажут: «Мы ничего не знаем об этой стране»? Или же они скажут: «Здесь есть стабильность, идут реформы, риски остаются, но инвестировать уже можно»? Мне кажется, рынок уже дал свой ответ.
При этом большие инвестиции приходят не только благодаря одному успешному размещению. Мы можем помогать по линии «государство — государству»: работать с Агентством стратегических реформ, поддерживать реформы государственного управления, предоставлять британскую экспертизу в области права, регулирования, стратегических коммуникаций и других сфер. Если удаётся заложить правильный фундамент, тогда приходит рынок. А именно там находятся по-настоящему большие деньги.
Для меня также важно, что наши отношения давно вышли за рамки модели «донор — реципиент». Это должно быть настоящее партнёрство. Конечно, каждая страна руководствуется своими национальными интересами. Великобритания тоже. Но устойчивые отношения работают только тогда, когда выигрывают обе стороны — win-win. Если мы хотим строить стратегическое партнёрство, а не просто совершать отдельные сделки, необходимо доверие. Именно доверие лежит в основе инвестиционных решений.
Поэтому UzNIF имеет значение не только сам по себе. Надеюсь, он помог сформировать доверие к будущим размещениям узбекских активов. Где именно проводить следующие размещения, решать Узбекистану. Но, конечно, я считаю, что Лондон является очень хорошей площадкой, учитывая доходность, которую вы получаете, и тот сигнал, который это посылает международным инвесторам о зрелости узбекского рынка.
Нельзя выйти на такую площадку, как Лондонская фондовая биржа, не продемонстрировав определённый уровень прозрачности, корпоративного управления и соответствия ESG-стандартам. Сам факт такого размещения говорит глобальному инвестиционному сообществу: Узбекистан открыт для бизнеса и готов работать по международным правилам.
Поэтому я бы сказал, что речь идёт не только о фондовой бирже. Речь идёт о верховенстве права, качестве институтов, предсказуемости реформ и доверии инвесторов. И если смотреть на динамику последних лет, мне кажется, Узбекистан постепенно уходит от восприятия в качестве «фронтирного рынка» и начинает закрепляться в качестве серьёзного инвестиционного направления.
— Одной из главных тем в отношениях между нашими странами с 2022 года стала трудовая миграция, в частности участие граждан Узбекистана в Программе сезонных работников. Два года назад вы отдельно подчёркивали важность обеспечения безопасности участников программы и призывали их пользоваться только официальными каналами для получения визы. Как правительство Великобритании оценивает функционирование Программы сезонных работников на данном этапе? Какие проблемы удалось решить, а какие риски для участников программы сохраняются?
— Я вернусь к тому, что говорил два года назад: мы хотим, чтобы у людей был хороший опыт в Великобритании. Нам это выгодно — мы знаем, что нам нужна помощь в сборе фруктов, нужна помощь на наших предприятиях. Но мы также хотим быть уверены, что узбекистанцы, приезжающие в Британию, получают действительно позитивный опыт и что у них есть деньги, чтобы вернуться и вложить их в бизнес на родине.
Мы не определяем численность; это делает частный сектор. Если бы заместитель премьер-министра пришёл ко мне и сказал, что теперь нам нужно 20 тысяч сезонных рабочих в Великобритании, мне пришлось бы ответить, что я не могу этого обеспечить, — вам пришлось бы договариваться с компаниями. Но мы работаем над этим: мы помогли профинансировать Международную организацию по миграции и работаем с Агентством миграции, чтобы узбекистанцы, которые едут, были действительно хорошо подготовлены — понимали культурные различия, понимали, как распорядиться заработанными деньгами, и знали, к кому и когда обращаться, если возникнут проблемы.
У британского МВД есть довольно жёсткие пороговые проценты нарушений визового режима, при которых программа может быть приостановлена. Узбекистан всё время, что я здесь работаю, оставался на правильной стороне этой черты. Один раз мы подошли близко, но решили вопрос довольно быстро. И это тоже показывает, что у узбекистанцев, которые едут в Великобританию, позитивный опыт, но при этом они видят смысл в том, чтобы вернуться и вложиться обратно в Узбекистан. Это выигрышно для всех.
И мы видим, насколько вы сейчас диверсифицируете страны, куда едут ваши трудовые мигранты. Приятно видеть недавний рост денежных переводов из Великобритании на 62%.
И вот в этом сила связей между людьми — будь то сезонные рабочие, студенты или бизнес. Я видел, как всё это развивалось последние три года. И это не моя заслуга; наша роль с коллегами — помогать создавать более широкую основу и выстраивать отношения. Мы замечаем возможности и сводим их вместе.
— Сотрудничество в сфере образования многие годы характеризовалось в основном британским дипломом в Вестминстерском международном университете в Ташкенте, а также тесным сотрудничеством с Британским советом, у которого здесь большая история. Если смотреть вперёд — какие планы и чего вы ожидаете для двух стран?
— Для меня всё это сводится к связям между людьми. Как посол, я помогаю налаживать эти связи, но здесь мне очень повезло. Они начали формироваться задолго до моего приезда, с открытия Вестминстерского международного университета. Сегодня в Узбекистане действуют около двадцати партнёрских программ с британскими университетами. В прошлом году по британским программам высшего образования здесь учились 15 тысяч человек, по сравнению с 10 тысячами годом ранее. Не удивлюсь, если в этом году их будет уже более 20 тысяч.
Cambridge University Press обеспечивает учебниками миллионы узбекистанцев. Это не только английский язык или британский диплом. Главное здесь — критическое мышление и навыки, необходимые для экономики будущего. Они помогают молодым людям видеть возможности в искусственном интеллекте, финансовых услугах, критических минералах и других сферах. По сути, вы воспитываете новое поколение специалистов и предпринимателей, которые смогут дать серьёзный импульс экономике. Быть частью этого и активно это поддерживать — по-настоящему увлекательно.
И если я что-то и заберу с собой из этой миссии, то это то, что нам удалось сделать больше вместе в образовании, — потому что это не только на сегодня и не только на завтра, это для ваших детей и внуков. И это выгодно и Великобритании, потому что теперь мы гораздо лучше понимаем друг друга.
И если добавить сюда студентов, которые едут в Великобританию — около 1500 узбекистанцев учатся в британских вузах. Многие из них за свой счёт, а часть — стипендиаты фонда «Эл-юрт умиди», или стипендиаты программы Chevening. Последние пару лет наше партнёрство с фондом процветает. В прошлом году мы были направлением номер один для ваших стипендиатов; в этом году мы снова номер один. Из 210 человек, которые уехали по программе «Эл-юрт умиди» совсем недавно, 104 едут в Великобританию. Мы и Британский совет помогли фонду выстроить связи с британскими университетами, чтобы вы могли договариваться с вузами о хороших условиях и отправлять на учёбу в Великобританию ещё больше стипендиатов.
В этом году исполняется 30 лет Британскому совету в Узбекистане и его генеральный директор приедет это отметить. Это повод, чтобы остановиться и посмотреть на все отношения в целом. Куда мы движемся? Надеюсь, что те три года, которые я вместе со своей командой и с Британским советом поддерживали уже существующие связи, будут только укрепляться. Если это 20 тысяч узбекистанцев, получающих высшее образование, — давайте каждый год увеличивать эту цифру; если сможем удваивать её раз в пару лет, прекрасно. Если сможем расширить транснациональное образование, привести сюда больше британских университетов, — замечательно. Если сможем передать навыки и знания так, чтобы Узбекистан стал центром более широкого регионального образовательного хаба, — отлично.
Было здорово увидеть открытие оксфордского хаба или то, что у Cambridge University Press здесь самые разные связи. Но есть много британских университетов, которых здесь нет. Двадцать присутствуют в разных партнёрствах — давайте делать больше. Давайте посмотрим, что вам нужно. Где в вашей собственной системе образования пробелы, которые могла бы закрыть экспертиза Британии? И точно так же: вы тоже делаете много новаторских вещей — так чему в этом партнёрстве можем научиться мы?
Я надеюсь, что в будущем эти отношения станут более сбалансированными, потому что сейчас значительная часть знаний и экспертизы идёт из Великобритании сюда. Но я искренне надеюсь, что будет больше академического обмена в обе стороны, больше студентов в обе стороны, больше британских студентов, приезжающих сюда. Один из примеров, которые я видел: впервые в Оксфорде теперь преподают узбекский и чагатайский. Пусть этого будет больше и интерес к Узбекистану растёт.
— Если посмотреть на три года работы — какие три главных итога вашей работы в Узбекистане вы бы назвали?
— Первое — мне нравится видеть, чего мы достигли в образовании: будь то ускоренное освоение английского языка или всё остальное, о чём мы поговорили. Для меня было честью быть партнёром, поддерживать эту сферу.
Второе — поддержка программы реформ, работа, которую мы проделали вместе над деловой средой. Наша помощь развитию важна, но по-настоящему ускорить ваш экономический рост можно через частный сектор. Так что помогать вам — будь то в работе над международным коммерческим судом, вступлением в ВТО или более широкими программами государственного управления, где мы поддерживаем Delivery Unit в Агентстве стратегических реформ, и при этом сами учимся у вас, — это настоящая победа. С момента моего приезда три года назад и до сегодняшнего дня я действительно увидел, что британский бизнес намного лучше осведомлён о возможностях в Узбекистане. А мой преемник, надеюсь, усилит это в разы, потому что можно сделать намного больше.
Когда я приехал, в первые две недели к нам приезжал министр торговли и инвестиций, министр по экспорту — лорд Оффорд, — и мы обсуждали, как выйти на миллиард долларов экспорта или двусторонней торговли к 2030 году. И я подумал: этого мало. Мы этот показатель уже превзошли. Думаю, амбиции должны быть намного выше. Я и очень благодарен, и горжусь тем, как выросли экспорт и двусторонняя торговля за время моей работы. Но мне при этом не терпится, чтобы цифра стала гораздо больше. Два миллиарда не ощущаются как достаточная величина для масштаба наших экономик. Какой она должна быть? Какая цифра правильная? Не знаю, но думаю, что нам стоит быть по-настоящему амбициозными.
На личном уровне это было по-настоящему чудесным временем. Мы с семьёй прожили в Узбекистане три года, и время пролетело в мгновение ока. Этого мало. Мы любим эту страну. Мои дочери ходили здесь в школу. Мы путешествовали не так много, как хотели; но всё же немало. И мы обязательно вернёмся, потому что это гостеприимство и партнёрство — искреннее, и это продолжится.
И, пожалуй, последнее — когда я говорю с людьми, которые мало знают об Узбекистане, и хочу, чтобы они запомнили хотя бы одну вещь о развитии страны, я привожу статистику крайней бедности. В 2017 году это было 35% населения. Сейчас — около 4%. Это 7,5−8 млн человек вышли из черты бедности при президенте Мирзиёеве. Видеть темп развития вашей страны было самым позитивным аспектом моего пребывания здесь. Это не значит, что всё идеально. Идеального не бывает; и в моей стране далеко не всё идеально. Но желание улучшить жизнь каждого гражданина этой страны и увидеть намного лучшее будущее считывается ясно.
Беседовал Давлат Умаров.
