НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: World Economic Forum / Ciaran McCrickard
С 19 по 23 января в Давосе проходит 56-я сессия Всемирного экономического форума (ВЭФ). Главной темой мероприятия заявлен «Дух диалога». В форуме участвуют более 60 глав государств и правительств, а также представители деловой элиты и науки.
Со своими речами на ВЭФ уже выступили премьер-министр Канады Марк Карни, предупредивший, что мир переживает «переломный момент»; президент США Дональд Трамп, назвавший Соединённые Штаты «экономическим двигателем планеты»; президент Франции Эммануэль Макрон, заявивший, что идёт сдвиг в сторону «мира без правил», и другие лидеры.
«Газета» публикует полный текст их выступлений с небольшими сокращениями.
Премьер-министр Канады Марк Карни
Кажется, нам каждый день напоминают, что мы живём в эпоху соперничества великих держав, что порядок, основанный на правилах, уходит в прошлое, что сильные могут делать всё, что хотят, а слабые должны терпеть всё, что им приходится терпеть.
И этот афоризм Фукидида преподносится как нечто неизбежное, как естественная логика международных отношений, вновь заявляющая о себе. Столкнувшись с этой логикой, страны стремятся ужиться друг с другом, приспособиться, избежать проблем и надеются, что соблюдение правил обеспечит им безопасность.
Что ж, этого не произойдёт. Так какие у нас есть варианты?
В 1978 году чешский диссидент Вацлав Гавел, впоследствии ставший президентом, написал эссе под названием «Сила бессильных», в котором задал простой вопрос: как коммунистическая система поддерживала саму себя?
И его ответ начался с продавца овощей и фруктов.
Каждое утро лавочник вывешивает в витрине табличку: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» Он в это не верит. Никто не верит. Но он всё равно вывешивает табличку, чтобы избежать неприятностей, показать, что он согласен, и поладить с властями. И поскольку все лавочники на каждой улице делают то же самое, система сохраняется — не только благодаря насилию, но и благодаря участию обычных людей в ритуалах, которые, как они знают, ложны.
Гавел называл это «жизнью во лжи».
Сила системы заключается не в её истинности, а в готовности каждого действовать так, как будто она истинна. И её хрупкость проистекает из того же источника. Когда хотя бы один человек перестаёт действовать, когда лавочник убирает свой плакат, иллюзия начинает рушиться.
Друзья, для компаний и стран пришла пора снять свои вывески.
На протяжении десятилетий такие страны, как Канада, процветали в условиях того, что мы называем международным порядком, основанным на правилах. Мы присоединились к его институтам, мы высоко ценим его принципы, мы извлекаем выгоду из его предсказуемости. Благодаря этому мы могли проводить внешнюю политику, основанную на ценностях, под его защитой.
Мы знали, что история о международном порядке, основанном на правилах, отчасти была ложной — что сильнейшие при удобном случае освобождались от обязательств, что торговые правила применялись асимметрично, и мы знали, что международное право применялось с разной строгостью в зависимости от личности обвиняемого или жертвы.
Эта выдумка была полезной, а американская гегемония, в частности, способствовала созданию общественных благ, открытых морских путей, стабильной финансовой системы, коллективной безопасности и механизмов разрешения споров.
Поэтому мы повесили табличку на витрине. Мы участвовали в ритуалах и по большей части избегали разговоров о несоответствии между риторикой и реальностью.
Эта сделка больше не работает. Позвольте мне быть откровенным. Мы переживаем переломный момент, а не переходный период.
За последние два десятилетия ряд кризисов в финансовой сфере, здравоохранении, энергетике и геополитике обнажили риски, связанные с чрезмерной глобальной интеграцией. Кроме того, в последнее время крупные державы начали использовать экономическую интеграцию как оружие, тарифы — как рычаги давления, финансовую инфраструктуру — как средство принуждения, а цепочки поставок — как уязвимые места, которые можно использовать в своих целях.
Невозможно жить в условиях лжи о взаимной выгоде через интеграцию, когда интеграция становится источником вашего подчинения.
Многосторонние институты, на которые опирались средние державы, — ВТО (Всемирная торговая организация), ООН, Конференция ООН по изменению климата, сама архитектура коллективного решения проблем — находятся под угрозой. В результате многие страны приходят к одному и тому же выводу: им необходимо развивать стратегическую автономию в энергетике, продовольствии, критически важных полезных ископаемых, финансах и цепочках поставок.
Это желание понятно. У страны, которая не может прокормить себя, обеспечить топливом или защитить себя, остаётся не так много вариантов. Когда правила больше не защищают вас, вы должны защитить себя сами.
Но давайте трезво посмотрим, к чему это приведет.
Мир крепостей будет беднее, уязвимее и менее жизнеспособным. И есть ещё одна истина: если великие державы откажутся даже от видимости соблюдения правил и ценностей ради беспрепятственного стремления к власти и реализации своих интересов, то выгоды от трансакционализма будет сложнее воспроизвести.
Гегемоны не могут постоянно монетизировать свои отношения. Союзники будут диверсифицировать свои действия, чтобы защититься от неопределённости. Они будут страховаться, расширять возможности, чтобы восстановить суверенитет — суверенитет, который когда-то основывался на правилах, но теперь всё больше зависит от способности противостоять давлению.
В этой комнате знают, что это классическое управление рисками. За управление рисками приходится платить, но эту цену за стратегическую автономию и суверенитет можно разделить. Коллективные инвестиции в устойчивость обходятся дешевле, чем строительство каждым своей крепостей. Общие стандарты уменьшают фрагментацию. Взаимодополняемость — это положительная сумма.
Для средних держав, таких как Канада, вопрос не в том, адаптироваться ли к новой реальности — мы должны это сделать. Вопрос в том, адаптируемся ли мы, просто строя более высокие стены, или мы можем сделать что-то более амбициозное.
Канада одной из первых услышала это тревожный сигнал, и он побудил нас кардинально изменить нашу стратегическую позицию. Канадцы знают, что наши прежние, удобные для нас представления о том, что географическое положение и членство в альянсах автоматически обеспечивают процветание и безопасность, больше не актуальны. Наш новый подход основан на том, что президент Финляндии Александр Стубб назвал реализмом, основанным на ценностях.
Или, другими словами, мы стремимся быть одновременно принципиальными и прагматичными. Принципиальными в нашей приверженности фундаментальным ценностям: суверенитету, территориальной целостности, запрету на применение силы, за исключением случаев, когда это соответствует Уставу ООН, и соблюдению прав человека. И прагматично признавать, что прогресс часто бывает постепенным, что интересы расходятся и что не все партнёры разделяют наши ценности.
Таким образом, мы действуем широко, стратегически, с открытыми глазами. Мы активно принимаем мир таким, какой он есть, а не ждём, пока мир станет таким, каким мы хотим его видеть…
Мы больше не полагаемся только на силу наших ценностей, но и ценим нашу силу. Мы наращиваем эту мощь внутри страны…
Мы делаем ещё кое-что. Для решения глобальных проблем мы используем вариативную геометрию — другими словами, различные коалиции по различным вопросам, основанные на общих ценностях и интересах…
Это не наивный многосторонний подход. Это создание коалиций, которые работают над решением конкретных проблем с партнёрами, у которых достаточно общего, чтобы действовать сообща… Это создаёт плотную сеть связей в сфере торговли, инвестиций, культуры, на которую мы можем опираться в решении будущих проблем и использовании возможностей.
Мы считаем, что средние державы должны действовать сообща, потому что если мы не за столом переговоров, то мы в меню.
Великие державы пока могут позволить себе действовать в одиночку. У них есть рынок сбыта, военный потенциал и рычаги влияния, чтобы диктовать условия. У средних держав этого нет. Но когда мы ведём переговоры только на двусторонней основе с гегемоном, мы ведём переговоры, проявляя слабость. Мы принимаем то, что нам предлагают. Мы соревнуемся друг с другом в том, кто окажется более сговорчивым.
Это не суверенитет. Это демонстрация суверенитета при одновременном принятии подчинения. В мире соперничества великих держав у стран, находящихся между ними, есть выбор: конкурировать друг с другом за благосклонность или объединиться, чтобы создать третий, более влиятельный путь.
Мы не должны позволять росту влияния жёсткой силы ослепить нас и заставить забыть тот факт, что сила легитимности, честности и правил остаётся мощной, если мы решим использовать их вместе.
Что значит для средних держав жить по правде?
Во-первых, это значит называть вещи своими именами. Перестаньте говорить о международном порядке, основанном на правилах, как будто он по-прежнему функционирует так, как было заявлено. Назовите его тем, чем он является на самом деле — системой усиливающегося соперничества великих держав, где самые сильные преследуют свои интересы, используя экономическую интеграцию в качестве рычага давления.
Это значит действовать последовательно, применяя одни и те же стандарты и к союзникам и соперникам. Когда средние державы критикуют экономическое давление с одной стороны, но молчат, когда оно исходит с другой стороны, мы просто оставляем табличку на витрине.
Это значит, что нужно строить то, во что мы верим, а не ждать восстановления старого порядка. Это значит, что нужно создавать институты и соглашения, которые функционируют так, как описано. Это значит, что нужно снижать рычаги, которые позволяют прибегать к принуждению. Это должно быть первоочередной задачей каждого правительства…
Мы снимаем табличку с витрины. Мы знаем, что старый порядок не вернётся. Не стоит по нему скучать. Ностальгия — не стратегия, но мы верим, что на месте разрушенного можно построить что-то большее, лучшее, более сильное и справедливое. Это задача средних держав.
Президент США Дональд Трамп
Рост экономики стремительный, производительность труда растёт, инвестиции стремительно увеличиваются, доходы растут, инфляция побеждена. Наша ранее открытая и опасная граница закрыта и практически непроницаема, и Соединённые Штаты находятся в разгаре самого быстрого и впечатляющего экономического подъёма в истории нашей страны…
Люди живут очень хорошо. Они очень довольны мной… Чуть больше года назад, при радикальных левых демократах, мы были мёртвой страной. Теперь мы — самая процветающая страна в мире…
США — экономический двигатель планеты. И когда Америка процветает, процветает весь мир. Так было всегда. Когда дела идут плохо, всё идёт плохо…
Я люблю Европу и хочу, чтобы она процветала, но она движется не в правильном направлении. В последние десятилетия в Вашингтоне и европейских столицах стало общепринятым мнением, что единственный способ развития современной западной экономики — это постоянно растущие государственные расходы, безудержная массовая миграция и бесконечный импорт из-за рубежа…
Результатом стали рекордные бюджетные и торговые дефициты, а также растущий суверенный дефицит, вызванный крупнейшей волной массовой миграции в истории человечества. Мы никогда ничего подобного не видели. Честно говоря, многие части нашего мира разрушаются на наших глазах, а лидеры даже не понимают, что происходит, а те, кто понимает, ничего не делают.
Практически все так называемые эксперты предсказывали, что мои планы по прекращению этой провальной модели спровоцируют глобальную рецессию и безудержную инфляцию. Но мы доказали их неправоту. На самом деле все наоборот. За один год наша программа привела к таким преобразованиям, каких Америка не видела более 100 лет.
Вместо закрытия электростанций мы их открываем. Вместо строительства неэффективных, убыточных ветряных электростанций мы их демонтируем и не одобряем строительство новых. Вместо того чтобы расширять возможности бюрократов, мы их увольняем… Вместо повышения налогов для отечественных производителей мы их снижаем и повышаем тарифы на товары из зарубежных стран, чтобы компенсировать причинённый ими ущерб…
Благодаря тарифам мы радикально сократили наш стремительно растущий торговый дефицит, который был самым большим в мировой истории… Мы заключили исторические торговые соглашения с партнёрами, охватывающими 40% всей торговли США — с одними из крупнейших компаний и стран мира…
Под моим руководством добыча природного газа в США находится на рекордно высоком уровне. Добыча нефти в США выросла на 730 тысяч баррелей в день, а на прошлой неделе мы получили 50 миллионов баррелей только из Венесуэлы. Венесуэла была удивительным местом на протяжении многих лет, но затем их политика пошла под откос. Двадцать лет назад это была великая страна, а теперь у неё проблемы. Но мы помогаем им, и эти 50 миллионов баррелей мы разделим с ними, и они заработают больше денег, чем за все это время…
Благодаря моей убедительной победе на выборах Соединённые Штаты избежали катастрофического энергетического коллапса, который постиг каждую европейскую страну, которая проводила «зелёную» аферу — возможно, величайшая афера в истории…
Китай производит почти все ветряные мельницы, и тем не менее, я не смог найти ни одной ветряной электростанции в Китае. Вы когда-нибудь задумывались об этом? Это хороший способ взглянуть на ситуацию. Они умные. Китай очень умный. Они их производят. Они продают их за целое состояние. Они продают их глупым людям, которые их покупают, но сами их не используют…
Соединённые Штаты очень заботятся о народах Европы. Я сам родом из Европы — Шотландии и Германии. И мы глубоко верим в узы, которые связывают нас с Европой. Я хочу, чтобы она процветала. Именно поэтому энергетика, торговля, иммиграция и экономический рост должны быть в центре внимания любого, кто хочет видеть сильный и единый Запад… Они должны избавиться от культуры, которую создали за последние 10 лет. Ужасно то, что они делают с собой. Они разрушают себя. Нам нужны сильные союзники, а не серьёзно ослабленные…
Я испытываю огромное уважение к народу Гренландии и народу Дании. Но каждый союзник по НАТО обязан защищать свою территорию. Ни одна страна или группа стран не в состоянии обеспечить безопасность Гренландии, кроме Соединённых Штатов. Мы — великая держава, гораздо более могущественная, чем люди себе представляют. Думаю, они поняли это две недели назад в Венесуэле.
Мы видели это во Второй мировой войне, когда Дания пала под натиском Германии всего через шесть часов боев и оказалась совершенно неспособна защитить ни себя, ни Гренландию. Поэтому Соединённые Штаты были вынуждены отправить свои войска для удержания Гренландии. И мы удержали её ценой больших жертв. Дания это знает.
Мы буквально создали базы в Гренландии для Дании. Мы сражались за Данию. Мы сражались не за кого-то другого. Мы сражались за то, чтобы сохранить её для Дании. Большой, прекрасный кусок льда. Трудно назвать это землёй. Это просто огромный кусок льда. Но мы спасли Гренландию и успешно предотвратили закрепление врагов в нашем полушарии. Так что мы сделали это и для себя тоже. А потом, после войны, которую мы выиграли, — без нас сейчас вы все говорили бы по-немецки и, возможно, немного по-японски, — мы вернули Гренландию Дании. Как же глупо было с нашей стороны это сделать? Но мы сделали это, мы вернули её. Но насколько же они теперь неблагодарны?
Гренландия — это обширная, почти полностью необитаемая, расположенная в ключевом стратегическом месте между Соединёнными Штатами, Россией и Китаем. Именно там она и находится, прямо посередине. Она не важна ни по какой другой причине. Все говорят о полезных ископаемых… Но редкоземельных элементов там нет… Нам она нужно для стратегической национальной и международной безопасности.
Вот почему американские президенты почти два века пытались купить Гренландию. Два века. Её надо было оставить после Второй мировой — но был другой президент… Только США могут защитить этот огромный кусок земли, развить его и сделать так, чтобы он обеспечивал безопасность Европы и нас самих. Вот почему я инициирую немедленные переговоры о приобретении Гренландии — так же, как мы приобретали территории в прошлом. Как и европейские страны — они также приобретали территории, ничего постыдного нет…
Это не будет угрозой для НАТО. Это значительно повысит безопасность всего альянса, НАТО. НАТО относится к США очень несправедливо… Мы так много даём, а получаем так мало взамен…
Война с Украиной — тому пример… Они не ценят то, что мы делаем. Я говорю о НАТО, я говорю о Европе. Они должны работать над Украиной, а мы — нет. Соединённые Штаты очень далеко. Нас разделяет большой, прекрасный океан. Мы к этому не имеем никакого отношения.
До моего прихода страны НАТО должны были платить всего 2% ВВП, но они этого не делали. Большинство стран вообще ничего не платили. Соединённые Штаты платили практически 100% взносов НАТО. И я это остановил. Что ещё важнее, я добился того, чтобы страны НАТО платили 5%, и теперь они платят…
Мы никогда ничего не просили. Вероятно, мы ничего не получим, если только я не решу применить чрезмерную силу, тогда мы, честно говоря, будем непобедимы. Но я этого делать не буду… Все, о чем просят Соединённые Штаты, — это место под названием Гренландия… Мы хотим кусок льда для защиты мира. А они нам его не дают. Мы никогда не просили ничего другого, и мы могли бы оставить этот участок земли себе, но не сделали этого. Так что у них есть выбор. Вы можете сказать «да», и мы будем вам очень благодарны, или вы можете сказать «нет», и мы это запомним.
Президент Франции Эммануэль Макрон
Мы приближаемся к периоду нестабильности, дисбаланса — как с точки зрения безопасности и обороны, так и с экономической точки зрения.
Посмотрите на ситуацию, в которой мы находимся. Я имею в виду, сдвиг в сторону автократии, против демократии. Больше насилия, более 60 войн в 2024 году — абсолютный рекорд, даже если я понимаю, что некоторые из них «были улажены». И конфликт стал нормализованным, гибридным, расширяясь на новые сферы — космос, цифровую информацию, киберпространство, торговлю и так далее.
Это также сдвиг к миру без правил. Где международное право попирается, и где, кажется, действует только закон сильнейшего. И вновь возрождаются имперские амбиции…
Это также сдвиг к миру без эффективного коллективного управления, где многосторонность ослаблена державами, которые препятствуют или отворачиваются от неё, и где правила подрываются.
Без коллективного управления сотрудничество уступает место неустанной конкуренции. Конкуренции со стороны Соединённых Штатов Америки посредством торговых соглашений, которые подрывают наши экспортные интересы, требуют максимальных уступок и открыто направлены на ослабление и подчинение Европы, в сочетании с бесконечным накоплением новых тарифов, которые являются фундаментально неприемлемыми — особенно когда они используются как рычаг давления против территориального суверенитета.
И конкуренции со стороны Китая, где огромные избыточные мощности и искажающие практики угрожают разрушить целые промышленные и коммерческие сектора. Экспортный контроль стал более опасным, новые инструменты дестабилизируют мировую торговлю и международную систему.
И ответом на решение этой проблемы является более тесное сотрудничество. И построение новых подходов. И это, безусловно, построение большего экономического суверенитета и стратегической экономики, особенно для европейцев.
В этом контексте я хочу исключить два подхода. Первый подход, на мой взгляд, заключается в пассивном принятии закона сильнейшего, что приведёт к вассализации и блочному мышлению. Второй — занять чисто моральную позицию, ограничиваясь комментариями. Это обречёт нас на маргинализацию и бессилие.
Ответы, я считаю, заключаются в двух вещах: с одной стороны — больше суверенитета и автономии для европейцев, с другой — эффективный многосторонний подход для достижения результатов посредством сотрудничества. Очевидно, Франция и Европа привержены национальному суверенитету и независимости, ООН и её уставу.
Это не старомодный способ сохранить многосторонний подход. Это попытка не забыть то, чему нас научила Вторая мировая война, и оставаться приверженными сотрудничеству…
В 2026 году мы будем привержены реализации этой глобальной повестки, чтобы устранить глобальные дисбалансы через расширение сотрудничества, и сделаем всё, чтобы Европа стала сильнее, гораздо сильнее и более автономной… Потому что мы верим…, что нам нужно больше роста, больше стабильности в этом мире.
Но мы предпочитаем уважение, а не хулиганство. Мы предпочитаем науку, а не заговоры. И мы предпочитаем верховенство права — жестокости.
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен
Геополитические шоки могут и должны стать возможностью для Европы. В моём понимании, тектонические изменения, через которые мы проходим сегодня, — это возможность, а точнее необходимость, построить новый формат европейской независимости. Эта потребность не новая и не реакция на недавние события; это структурный императив уже давно…
Конечно, ностальгия — часть человеческой природы. Но ностальгия не вернёт старый порядок. И попытки выиграть время и надеяться на скорое возвращение к прежнему состоянию не решат структурные проблемы, которые у нас есть. Поэтому я хочу сказать следующее: если эти изменения необратимы, то и Европа должна измениться навсегда.
Эта новая Европа уже формируется. В субботу я была в Асунсьоне, в Парагвае, чтобы подписать торговое соглашение ЕС-Меркосур. Это был прорыв после 25 лет переговоров. И благодаря ему ЕС и Латинская Америка создали крупнейшую в мире зону свободной торговли. Рынок, составляющий более 20% мирового ВВП. 31 страна с более чем 700 миллионами потребителей.
Это соглашение посылает миру мощный сигнал: что мы выбираем честную торговлю вместо тарифов, партнёрство вместо изоляции, устойчивость вместо эксплуатации. И что мы серьёзно настроены на снижение рисков в наших экономиках и диверсификацию цепочек поставок. И это не ограничится Латинской Америкой.
Европа хочет вести бизнес с центрами роста сегодня и экономическими державами этого столетия — от Латинской Америки до Индо-Тихоокеанского региона и далеко за его пределами. Европа всегда будет выбирать мир, и мир готов выбрать Европу.
Европа обладает всеми необходимыми ресурсами для привлечения инвестиций, сбережений, квалифицированных кадров и инноваций с помощью наших заводов по производству ИИ, гигафабрик и приложений, необходимых для развития ИИ в первую очередь…
Будь то торговля, бизнес, капитал или энергетика, Европе необходим настрой на срочность. Наши исходные позиции хороши. У нас есть мировые лидеры в самых разных областях: от ветроэнергетики и батарей нового поколения до аэрокосмической отрасли и промышленного оборудования, необходимого для производства микросхем и передового оружия. Наши компании внедряют ИИ с той же скоростью, что и их американские коллеги. Европа участвует в гонке за ключевыми технологиями завтрашнего дня. Но по мере того, как глобальная конкуренция становится все более жёсткой, мы должны проявлять реальные амбиции, особенно в тех секторах, которые жизненно важны для нашей независимости. Возьмём, к примеру, оборону. За последний год мы сделали больше, чем за десятилетия до этого. Мы начали резкий рост оборонных расходов — до 800 миллиардов евро к 2030 году. Государства ЕС увеличивают инвестиции рекордными темпами…
Всё это было бы немыслимым всего несколько лет назад. Это показывает, насколько тесно экономика и безопасность связаны сегодня. Но также и то, чего мы можем добиться, когда Европа готова сопоставить амбиции с волей.
Эти амбиции особенно важны, когда речь идёт о безопасности нашего континента. Чуть более чем через месяц мы будем отмечать четвёртую годовщину войны России против Украины. Россия не проявляет никаких признаков ослабления, никаких признаков раскаяния, никаких признаков стремления к миру. Наоборот. Россия усиливает атаки, каждый день убивая мирных жителей. На прошлой неделе бомбардировки энергетической инфраструктуры Украины оставили миллионы людей без света, холода и воды. Этому нужно положить конец…
Я много говорила о европейской независимости, о партнёрстве, процветании и безопасности. Поэтому хочу завершить свою речь обсуждением Гренландии — вопросом, который затрагивает суть всех этих трёх императивов.
Когда речь идёт о безопасности Арктического региона, Европа полностью привержена этому, и мы разделяем цели Соединённых Штатов в этом отношении. Наш член ЕС Финляндия — один из новых членов НАТО — продаёт свои первые ледоколы США. Это показывает, что у нас есть возможности здесь, в ледяной зоне, так сказать. Что наши северные члены НАТО уже располагают силами, готовыми к действиям в Арктике. И прежде всего, что безопасность в Арктике может быть достигнута только вместе…
Мы считаем народ США не просто союзниками, но друзьями. И втягивание нас в опасную нисходящую спираль принесёт пользу лишь тем противникам, которых мы оба стремимся не допустить на стратегическую арену.
Именно поэтому мы работаем над пакетом мер по поддержке безопасности Арктики. Первый принцип: полная солидарность с Гренландией и Королевством Дания. Суверенитет и целостность территории не подлежат обсуждению. Во-вторых, мы работаем над масштабными европейскими инвестициями в Гренландию. Мы будем работать рука об руку с Гренландией и Данией, чтобы понять, как мы можем ещё больше поддержать местную экономику и инфраструктуру. В-третьих, мы будем работать с Соединёнными Штатами и всеми партнёрами над более широкими вопросами безопасности Арктики.
