НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Пресс-служба Акорды
«Астана даёт понять, что не готова к милитаризации ОТГ» — эксперты о заявлении президента Казахстана
Ранее на неформальном саммите ОТГ президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил, что организация не является военным или геополитическим проектом, а те, кто распространяют подобные домыслы, преследуют недобрые цели. «Газета» спросила казахстанских экспертов, кому оно было адресовано это послание.
Ўзбек тилида
O‘zbek tilida
Сегодня, 16:36
Политика
— Что, на ваш взгляд, стало причиной заявления президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева о том, что ОТГ не является геополитическим проектом и не должна превращаться в военный альянс?
Газиз Абишев, политолог: Я думаю, что заявления Токаева, безусловно, были ответом на инициативы Азербайджана и Турции. В частности, ещё в прошлом году президент Алиев предлагал провести совместные военные учения и даже посетовал на то, что страны ОТГ отказываются от такого формата. На самом саммите и Эрдоган, и Алиев ещё раз акцентировали внимание на этой теме. И поэтому президенту Токаеву пришлось сделать по этому поводу отдельное заявление.
Мне кажется очевидным, что если Турция является членом НАТО, а Казахстан и Кыргызстан — членами ОДКБ, это накладывает на них определённые военные обязательства. Соответственно, создавать новый военный блок было бы нелогичным и противоречило бы самой идее сосуществования подобных структур. Представьте, например, что произошло столкновение, к примеру, между Беларусью и Польшей, или Россией и странами Балтии. Это создало бы непреодолимый конфликт интересов для Казахстана и Турции.
Жанат Момынкулов, востоковед, старший преподаватель Евразийского национального университета: Заявление президента Токаева о том, что ОТГ не является геополитическим проектом и не должна превращаться в военный альянс, следует рассматривать как стратегически выверенный сигнал, отражающий базовую логику внешней политики Казахстана.
Главная причина заключается в необходимости зафиксировать институциональные контуры и пределы тюркской интеграции. В условиях, когда часть турецких и азербайджанских экспертных и политических кругов все чаще поднимает вопрос о геополитизации ОТГ, Астана стремится заранее обозначить «красные линии», за которые интеграция не должна выходить.
Казахстан не заинтересован в трансформации ОТГ в военно-политический блок по типу НАТО или ОДКБ. Это противоречило бы всей архитектуре многовекторной политики Астаны, где ключевой задачей является не выбор союзника, а сохранение пространства стратегического маневра. Кроме того, речь идёт о предотвращении политизации, милитаризации и идеологизации тюркского проекта. Токаев фактически дистанцирует ОТГ от пан-тюркистской риторики и переводит её в прагматичную плоскость включая транспорт, логистику, цифровизацию, стандарты, промышленную кооперацию.
— Кому, на ваш взгляд, было адресовано это заявление? Пытался ли Токаев донести что-то до Турции и Азербайджана или адресовал заявление более широкой аудитории, включая США, ЕС, Россию и Китай? Была ли у этого заявления, по вашему мнению, аудитория внутри Казахстана?
Газиз Абишев: Я считаю, что внутренней аудитории в Казахстане у этого заявления не было. Оно направлено на внешних игроков.
Нужно учесть, что за кулисами переговоров в рамках ОТГ Эрдоган и Алиев, скорее всего, оказывают давление на других участников структуры.
Безусловно, давление ощущается и со стороны России. Российские эксперты и политики постоянно высказывают опасения, что создание военной структуры в рамках ОТГ угрожает их долгосрочной безопасности. Разумные опасения есть и у Китая, учитывая то, что Синьцзян-Уйгурский автономный район рассматривается Турцией как часть Великого Турана. И поэтому, отвечая на беспокойство двух соседних стран, Токаев фактически успокаивает их, говоря о том, что Казахстан не позволит превратить ОТГ в военный блок.
Жанат Момынкулов: Заявление Токаева носило многослойный характер и было адресовано сразу нескольким аудиториям. В первую очередь, это Россия и Китай. Оба государства внимательно следят за институционализацией тюркского пространства и потенциальной трансформацией ОТГ в геополитический блок. Для Москвы особенно чувствителен не столько военный аспект, сколько долгосрочная трансформация идентичности региона: языковая, культурная, символическая.Реклама на Gazeta
Одновременно сигнал был направлен и в сторону Запада в лице США и ЕС как подтверждение того, что Казахстан не участвует в формировании новых военно-политических блоков и сохраняет статус ответственного и предсказуемого партнера.
Внутри самого ОТГ это было мягкое сдерживающее послание Турции и Азербайджану. Астана даёт понять, что поддерживает углубление сотрудничества, но не готова к его милитаризации или политизации.
Внутренняя аудитория в Казахстане также важна. В обществе растёт интерес к тюркской идентичности и Турции как альтернативному центру притяжения. В этом контексте Токаев балансирует ожидания, показывая, что тюркское направление — это инструмент, а не замена существующим геополитическим связям.
— В октябре 2025 года президент Азербайджана Ильхам Алиев предлагал провести совместные военные учения стран ОТГ в 2026 году. Можно ли расценивать заявление Токаева как попытку Казахстана сформировать внутри ОТГ умеренный центральноазиатский блок в противовес турецко-азербайджанской линии, которая делает больший акцент на геополитической и военно-политической роли организации?
Газиз Абишев: Я не думаю, что Токаев пытается сформировать внутри ОТГ умеренный центральноазиатский блок, потому что в этом нет явной необходимости. К примеру, Узбекистан вообще не склонен присоединяться к каким-либо военным блокам. И даже если Астана согласится, вряд ли получится втянуть туда Ташкент. А Кыргызстан, как и Казахстан, находится в тесных отношениях и с Россией, и с Китаем. Поэтому вряд ли он заинтересован в том, чтобы обострять с ними отношения, создавая военную структуру под руководством страны НАТО.
Жанат Момынкулов: Скорее речь идёт не о формировании блока, а о попытке задать институциональную траекторию развития всей организации. Действительно, можно наблюдать определённое различие подходов. Турция и Азербайджан акцентируют внимание на стратегической и военно-политической составляющей; а страны Центральной Азии, прежде всего Казахстан, продвигают более сдержанную, функциональную модель тюркской интеграции.
Однако это не конфронтация, а различие темпов и приоритетов интеграции. Казахстан объективно ограничен своими обязательствами в рамках ОДКБ и ЕАЭС, а также географией и инфраструктурной связностью с Россией. Поэтому он не может поддержать сценарий, при котором ОТГ приобретает элементы коллективной обороны и единой внешней политики. В этом смысле Астана выступает как «якорь реализма и прагматизма» внутри ОТГ, не позволяя организации перейти в зону прямой геополитической конфронтации.
— Как вы оцениваете перспективы ОТГ в среднесрочной перспективе? Сохранится ли организация преимущественно как консультативная площадка или будет постепенно превращаться в более политически значимый формат?
Газиз Абишев: Я думаю Я думаю, что в среднесрочной перспективе ОТГ продолжит развиваться в нынешней логике, потому что это соответствует характерной для стран региона многовекторности. К примеру, та же Турция в своей внешней политике одновременно работает по нескольким направлениям. Это неоосманизм, пантюркизм, евроатлантизм и панисламизм. Казахстан уже давно выбрал стратегию многовекторности, участвуя в проектах евразийской интеграции, сохраняя особые отношения с Европой, США и странами Залива, а также развивая пантюркистский проект. Поэтому, я считаю, что ОТГ будет развиваться в текущем формате, постепенно наращивая мощь.
Что касается углубления интеграции в военной или политической сферах, то тут зависит от того, насколько это будет соответствовать интересам участников. Мне кажется, что пока такой заинтересованности нет. Географические и экономические факторы пока препятствуют тому, чтобы ОТГ стала эксклюзивным и приоритетным форматом для всех его участников.
При этом нужно понимать, что не обязательно превращать структуру в военный блок, чтобы развивать военное сотрудничество. Можно закреплять военную составляющую партнёрства и двусторонними отношениями. К примеру, такое есть между Азербайджаном и Турцией. Есть энергетический союз между Казахстаном, Узбекистаном и Азербайджаном. А также договор о союзничестве между Казахстаном и Узбекистаном, Казахстаном и Кыргызстаном.
То есть в сумме такая сетевая структура может и не называться военным блоком, но страны при этом по умолчанию готовы оказать друг другу поддержку. И президент Токаев именно это и имел в виду в своём заявлении. Не надо дразнить соседей, нужно просто укреплять нашу связь таким образом, чтобы взаимная помощь воспринималась как само собой разумеющаяся в случае возникновения военных угроз.
Жанат Момынкулов: Наиболее вероятный сценарий заключается в сохранении и усилении ОТГ как гибкой геоэкономической и функциональной платформы, а не трансформация в военно-политический союз. Организация уже выходит за рамки чисто гуманитарного проекта и постепенно углубляется в такие сферы, как транспортная связанность (Средний коридор), логистика и транзит, цифровые платформы, стандартизация, оборонная промышленность (но без союзнических обязательств), образование и гуманитарное взаимодействие.
Важно понимать, что современная евразийская архитектура безопасности все меньше строится вокруг жёстких альянсов и все больше вокруг сетевых, нишевых, секторальных форм координации. Именно в этом контексте ОТГ приобретает стратегическое значение. Туркестанский саммит и заявление Токаева показали ключевую тенденцию, где тюркская интеграция становится не альтернативой существующему порядку, а дополнительным уровнем евразийской системы геополитики.
Казахстан в этой системе действует в логике «многослойного суверенитета», где Россия сосредоточена в безопасности и стратегической стабильности, Китай — в экономике и инфраструктуре, Турция — в логистике, гуманитарном влиянии и балансировании, Запад — в технологиях и инвестициях.
Поэтому тезис о выборе между «русским миром» и тюркской интеграцией является методологически неверным. Казахстан не выбирает, он распределяет функции между центрами силы. Именно эта модель, гибкая, прагматичная и многовекторная, с высокой вероятностью останется основой внешней политики Казахстана в ближайшие годы.
