НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: ПРООН
Разное воздействие коррупции на женщин и мужчин, усугубляемое гендерными стереотипами, требует интеграции гендерно-чувствительного подхода в антикоррупционную политику в Узбекистане. Это один из главных выводов исследования «Гендер и коррупция в Узбекистане: на пути к трансформационным изменениям», представленного на днях в Ташкенте. Оно было подготовлено Программой развития ООН (ПРООН) совместно с Агентством по противодействию коррупции при финансовой поддержке Европейского союза.
Как отмечают авторы исследования (краткое содержание в PDF), во многих странах женщины сталкиваются с особыми и непропорционально высокими трудностями из-за социальных ролей, системного неравенства и гендерной асимметрии в доступе к ресурсам, властным полномочиям. Такая ситуация усиливает социальную, политическую и экономическую маргинализацию женщин. Поэтому международные организации и документы подчёркивают необходимость учёта гендерной уязвимости при разработке антикоррупционной политики, включая признание непропорционального воздействия коррупции на женщин.
Целями исследования было изучение того, как население воспринимает коррупцию и сталкивается с коррупционными практиками, а также как гендерно-чувствительные подходы могут быть внедрены в антикоррупционные реформы и политику. Были изучены международные документы и законодательство Узбекистана, проведён опрос 539 человек (268 женщин и 271 мужчины), а также организованы 10 групповых обсуждений (по 5 для мужчин и женщин) в разных регионах страны. Кроме того, специальные вопросники были разосланы в Министерство юстиции, Палату адвокатов, Национальное агентство социальной защиты и другие организации.
Основные выводы
Системные реформы, гендер и коррупция. Узбекистану предстоит ещё много сделать в плане придания антикоррупционным реформам системного характера, включая совершенствование национального законодательства (принятие закона о защите информаторов, усилении правовой защиты журналистов и т. п.) и укрепление институтов гражданского общества, независимых СМИ, общественного контроля, отмечают авторы.Реклама на Gazeta
Нормативно-правовая база в сфере противодействия коррупции и гендер. Антикоррупционная законодательная база Узбекистана в целом соответствует международным базовым требованиям и частично отвечает стандартам интеграции с гендерной проблематикой. Отсутствие в ней гендерных положений частично компенсируется другими законами (Трудовой кодекс, Закон «О гарантиях равных прав и возможностей для женщин и мужчин» и т. д.).
Вместе с тем, при рассмотрении взаимоувязанности гендерных проблем с противодействием коррупции необходимы правовые рамки, которые не просто гарантируют гендерное равенство, но и обеспечивают гендерно-чувствительный подход при реализации антикоррупционной политики, подчёркивается в докладе.
Гендерные атрибуты лидерства и коррупция. В обществе широко распространены гендерные стереотипы о способностях женщин быть компетентными руководителями. Согласно опросу, 41,4% женщин считают, что они могут быть справедливыми лидерами, но лишь 22,5% мужчин с этим согласны. Не поддерживают данную точку зрения 50,5% мужчин и 35,8% женщин.
Скептическое отношение к вопросу о лидерских качествах женщин больше проявляется среди лиц с низким уровнем образования, работников частного сектора и лиц с более высоким уровнем дохода.
Гендер и вовлечение в коррупцию. В целом граждане чувствуют тенденцию к улучшению ситуации с коррупцией, связывая это с внедрением цифровых технологий в сфере услуг. Порядка 53,8% респондентов сообщили, что не сталкивались с коррупцией. Из оставшихся 46,2% опрошенных 30,2% высказали уверенность, что пол никак не повлиял на их вовлечение к коррупции и лишь 9,3% высказали противоположную точку зрения.
Традиционные нормы поведения и коррупция. Представления общества о наиболее распространённых в Узбекистане формах коррупции сложились под влиянием традиционных норм поведения. Женщины и мужчины ответили примерно одинаково: 42,5% респондентов считают самой распространённой формой коррупции получение чиновником денег или подарков (аналог «суюнчи») и 30,8% — продвижение интересов родственников или друзей (аналог «таниш-билиш»).
Почти 70% респондентов считают, что такие традиционные нормы поведения, как «суюнчи», «таниш-билиш», устраивание пышных торжеств, способствуют распространению коррупции. Больше всего такого мнения придерживаются граждане в возрасте 25−54 лет (72,2%), что указывает на распространённость этих норм в обществе.
Экономическая уязвимость, гендер и коррупция. В стране сохраняется экономическая уязвимость женщин — они составили почти 70% респондентов с доходом менее 1 млн сумов в месяц. Однако общественность воспринимает влияние коррупции на доходы населения как гендерно нейтральное воздействие — более половины респондентов (53,2%) считают, что коррупция в равной степени негативно влияет на мужчин и женщин. Более того, 42,8% мужчин и 16,8% женщин полагают, что мужчины страдают от коррупции больше, чем женщины.
Тем не менее, большинство респондентов (78,7%) высказались, что если коррупция более негативно отражается на женщинах, правительству следует это учитывать при реализации антикоррупционных мер.
Фото: ПРООН.
Сексуализированное вымогательство (sextortion, сексторция). В обществе признаётся уязвимость женщин к сексуальным вымогательствам: 46,8% респондентов полагают, что женщины защищены от сексуального вымогательства; 31,5% так не считают. О наличии барьеров при желании сообщить о факте сексуального вымогательства заявили 37,3% женщин и 29,2% мужчин. Речь идёт о таких факторах, как стыд, страх осуждения обществом, нехватка знаний и правовой грамотности. При этом 41% мужчин и 35,4% женщин отрицают наличие психологических препятствий.
Гендер и подверженные коррупции сферы. Женщины сталкиваются с отраслевой уязвимостью к коррупции при решении проблем, связанных с репродуктивным трудом и заботой о детях. Более половины опрошенных (54,4%) назвали здравоохранение сектором, в котором женщины воспринимаются как наиболее уязвимые к коррупции, за ним следует сфера образования (28,4%). К числу других секторов, вызывающих обеспокоенность, отнесены судебная система (13,5%), правоохранительные органы (12,6%) и частный сектор (11,9%).
Расширение возможностей женщин, гендер и коррупция. Согласно результатам исследования, 50,4% женщин и 38% мужчин уверены, что усиление экономических возможностей женщин будет более эффективным подходом к борьбе с коррупцией. Только 14% респондентов высказались за увеличение представленности женщин в парламенте и 13% — на руководящих должностях в правительстве. Такая ситуация свидетельствует о высоком уровне экономической маргинализации женщин.
Приоритетные меры с точки зрения граждан. Наиболее важными мерами противодействия коррупции, по мнению граждан, являются: обучение и повышение квалификации госслужащих (25,8%); эффективная имплементация законодательства и антикоррупционной политики (24,5%); найм госслужащих и их продвижение по службе на основе заслуг (22,4%).
Гендерно-чувствительные рекомендации, основанные на качественных данных, включают признание непропорционального воздействия коррупции на женщин, внедрение адресных мер профилактики, внесение поправок в законодательство о коррупции с учётом гендерных аспектов, создание безопасных систем для информирования о фактах коррупции и сексуального вымогательства и т. д.
Рекомендации доклада
Фото: ПРООН.
На основе результатов исследования был подготовлен ряд рекомендаций, направленных на повышение эффективности антикоррупционных реформ. Среди них — внедрение гендерно-чувствительных подходов в антикоррупционное законодательство и политику, улучшение взаимодействия между структурами, работающими в сферах борьбы с коррупцией и гендерного равенства, повышение правовой грамотности населения, борьба с социальными стереотипами, а также расширение экономических возможностей женщин.
Исследование также подчёркивает необходимость создания более безопасных механизмов для сообщения о коррупции и случаях сексторции, а также признания сексторции коррупционным правонарушением в рамках законодательства.
В начале года «Газета» публиковала статью Ирины Матвиенко, основательницы проекта против насилия в Узбекистане Nemolchi.uz, о «гендерной слепоте» проекта Стратегии «Узбекистан-2030». В материале говорилось, что в документе индикаторы, связанные с участием женщин, сосредоточены в рамках одного ведомства, в то время как ключевые министерства ставят цели так, будто женщины существуют в отрыве от экономики, здравоохранения, науки, цифровизации, промышленности и других секторов.
