НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Орифжон Хошимов / Gazeta
Европейский союз рассматривает развитие взаимосвязанности между Центральной Азией, Южной Азией и Европой как один из ключевых инструментов укрепления устойчивости и экономической безопасности на фоне меняющегося мирового порядка. Об этом на втором заседании Термезского диалога заявил спецпредставитель ЕС по Центральной Азии Эдуардс Стипрайс.
По его словам, в условиях роста геополитической фрагментации, распространения конфликтов и ослабления многостороннего сотрудничества Европа нуждается в надёжных и диверсифицированных партнёрствах. Один из инструментов ЕС для укрепления региональной и субрегиональной интеграции — инвестиционная стратегия ЕС Global Gateway.
«В Южной и Центральной Азии Global Gateway выступает катализатором экономической устойчивости, адаптации к изменению климата и ориентированного на людей развития, соответствующего местным приоритетам», — отметил Стипрайс.Реклама на Gazeta
Одним из флагманских проектов стратегии он назвал Транскаспийский транспортный коридор (Средний коридор), который должен обеспечить сообщение между Европой и Азией менее чем за 15 дней.
Дипломат напомнил, что на инвестиционном форуме Global Gateway по транспортной взаимосвязанности между ЕС и Центральной Азией в январе 2024 года участники объявили о намерении направить 10 млрд евро на развитие транспортной инфраструктуры вдоль Среднего коридора. К ноябрю 2025 года уже была инвестирована четверть этой суммы.
По словам Стипрайса, ЕС придерживается «подхода на 360 градусов», который предполагает одновременное развитие как физической инфраструктуры, так и нормативной и институциональной среды для её эффективной работы.
В качестве примера он привёл реконструкцию автодороги в направлении Нукуса при поддержке Европейского инвестиционного банка, а также модернизацию порта Актау, реализуемую совместно с Европейским банком реконструкции и развития.
«С европейской точки зрения развитие Транскаспийского транспортного коридора является идеальным связующим звеном с более широкой повесткой взаимосвязанности в регионе. Инвестиции в Средний коридор приносят прямую пользу странам Центральной Азии, не имеющим выхода к морю, а также создают для государств Южной Азии альтернативный доступ к европейским рынкам», — отметил дипломат.
Стипрайс подчеркнул, что взаимосвязанность не ограничивается транспортом и торговлей. В этом контексте он напомнил о поддержке Евросоюзом гидроэнергетических проектов Центральной Азии — Рогунской ГЭС в Таджикистане и Камбаратинской ГЭС в Кыргызстане в рамках инициативы Team Europe по вопросам воды, энергетики и климата, запущенной в 2022 году.
По его словам, эти проекты должны способствовать климатической устойчивости региона, развитию сотрудничества и передаче избыточной «зелёной» электроэнергии из Центральной Азии в Южную Азию.
Завершая выступление, спецпредставитель ЕС обратился к историческому образу.
«Народы, жившие вдоль Шёлкового пути, говорили на множестве языков и диалектов, однако были способны понимать друг друга, поскольку их объединяла общая цель — создание процветания. Это убеждает меня в том, что и здесь, подобно нашим предкам, мы можем найти общий язык для содержательного обсуждения вопросов взаимосвязанности и развития новых межрегиональных маршрутов», — сказал дипломат.
После выступления на Термезском диалоге Эдуардс Стипрайс ответил на вопросы корреспондента «Газеты» о подходах Брюсселя к участию в процессах взаимосвязанности Центральной и Южной Азии.
— Европейский союз в своих внешнеполитических стратегиях разделяет Центральную Азию и Южную Азию, в то время как, например, в США регионы объединены в единое бюро. Чем обусловлен подход ЕС?
— Для нас это отдельные регионы потому, что Центральная Азия уникальна в своём роде. Например, в вопросах европейской архитектуры безопасности Центральная Азия является частью этой архитектуры, центральноазиатские страны являются членами ОБСЕ. Поэтому чисто с политической и геостратегической точки зрения Центральная Азия является частью нашего пространства.
Но в то же самое время, когда мы смотрим на вопросы развития, экономики, конечно же, воспринимаем её как часть более широкой Азии.
— Как Брюссель видит свою роль в содействии взаимосвязанности между Южной и Центральной Азией?
— С нашей стороны это, прежде всего, поддержка диалога. Потому что диалог — это первый шаг в сторону взаимопонимания, развития взаимного доверия, которое крайне необходимо.
В регионе Южной Азии взаимоотношения между странами отнюдь не самые простые, поэтому платформа диалога крайне важна.
Кроме того, мы готовы в рамках инициативы Global Gateway поддерживать, в том числе финансово, проекты, направленные на развитие связанности между Европой и Центральной Азией, а затем между Центральной Азией и остальными частями азиатского континента.
— Преимущественно транспортные проекты?
— И транспортные проекты, и энергетические. Очень важным компонентом, о котором я тоже упомянул в своём выступлении, является развитие возобновляемой энергетики. В том числе возможность использования потенциала возобновляемой энергетики Центральной Азии для обеспечения энергетических потребностей. Это и строительство высоковольтной линии электропередачи CASA-1000, и ожидаемое завершение строительства Рогунской ГЭС. Это также и начало строительства уникального в глобальном масштабе проекта Камбаратинской ГЭС-1, где три страны вместе — притом одна страна из верховья и две страны из низовья Сырдарьи — объединились для строительства общего энергетического объекта с последующим совместным управлением этой гидроэлектростанцией. Это создаст возможность передачи энергии в сторону Южной Азии.
Это и непосредственные связи между людьми, развитие туризма, сотрудничество в области образования. Все страны Центральной и Южной Азии могут участвовать в программе Erasmus Европейского союза. Есть и другие программы сотрудничества, где мы видим очень большой потенциал для развития непосредственных связей между людьми.
— Считаете ли вы, что вовлечение Афганистана в региональные экономические и инфраструктурные проекты способствует его большей предсказуемости и открытости?
— Пока мы не видим позитивных шагов со стороны руководства Афганистана в этом направлении. Сложно сказать, это как вопрос о том, что должно быть первым — курица или яйцо. Но на данном этапе, к сожалению, многие из тех вещей, которые движение «Талибан» обещало международному сообществу, ещё не находясь у власти в Афганистане, выполнены не были. Более того, по ряду направлений мы видим регресс.
По очень важным вопросам, связанным с созданием инклюзивного общества, мы наблюдаем серьёзные проблемы. Речь идёт о ситуации, когда фактически игнорируется как минимум половина населения — женщины. Мы также видим, что происходит маргинализация непуштунского населения Афганистана.
В то же время Европейский союз остаётся главным поставщиком гуманитарной помощи Афганистану. Мы продолжаем поддерживать население, особенно учитывая очень тяжёлое социально-экономическое положение. Но выходить на более структурное сотрудничество с представителями власти мы пока не готовы.
— По вашему мнению, тесные отношения Узбекистана и других стран Центральной Азии с Афганистаном в силу необходимости сотрудничать с соседом дают ли позитивный эффект?
— Я искренне надеюсь! Не могу говорить вместо представителей самих стран Центральной Азии, ваши эксперты непосредственно отслеживают ситуацию в Афганистане и имеют доступ на его территорию, поэтому, возможно, видят ситуацию лучше.
Предполагаю, что на местах, особенно в приграничных районах Афганистана, это имеет какой-то позитивный эффект. Но сложно комментировать, какой эффект это оказывает на людей, сидящих в Кабуле и тем более в Кандагаре.
— Помимо нестабильной обстановки в самой стране и на афгано-пакистанской границе, существуют ли ещё какие-то системные барьеры, мешающие сотрудничеству Центральной и Южной Азии?
— Я думаю, основные вопросы все-таки связаны с безопасностью. Возможно, недостаточен уровень взаимного доверия. И речь идёт не только об афгано-пакистанской границе. К сожалению, есть и другие границы, которые ещё не готовы стать полностью открытыми для взаимного взаимодействия.
С другой стороны, развитие экономических отношений само по себе способствует формированию доверия. Я думаю, что это параллельные процессы.
Но для реализации крупных инфраструктурных проектов уровень доверия должен существенно вырасти по сравнению с нынешним. Тем более если для реализации этих проектов планируется привлекать средства международных доноров.
Иногда для развития доверия необходимы небольшие шаги. Например, развитие приграничной торговли. Огромную роль играют Узбекистан и Таджикистан в оказании необходимых услуг жителям приграничных районов Афганистана. В частности, это касается медицинских услуг и особенно для женщин, которые не имеют возможности получить адекватную медицинскую помощь в Афганистане, поскольку не имеют права обратиться к врачу-мужчине, а количество женщин-медиков там крайне невелико.
Поэтому возможность получить медицинскую помощь благодаря узбекским и таджикским медикам, работающим как на территории Афганистана, так и в приграничных проектах, в том числе в медицинских центрах в Термезе, имеет большое значение.
То есть, необязательно сразу тратить миллиарды и вкладывать их в бетон и стальные конструкции. Иногда нужно начинать с относительно небольших шагов, которые способны придать позитивную направленность.
— То есть сначала человеческие связи, а уже потом на их основе все остальное?
— Я думаю, что да. На данный момент это, возможно, наиболее рациональный подход, который может помочь создать необходимую динамику, особенно в том, что касается контактов с Южной Азией.
Мы видим огромные перемены, которые произошли в Центральной Азии за последние восемь лет, свидетелем которых я сам был. Я думаю, это прекрасный пример, у которого многие регионы мира могут поучиться.
