НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: ООН
Что такое трансформация мирового порядка, о которой все говорят? Понятные ответы на сложные вопросы
Мировой порядок — что это и из чего он складывается? Политолог Шухрат Таджиев объясняет, как формировались и распадались прежние модели международных отношений, что происходит с мировым порядком сегодня и что это значит для Узбекистана и Центральной Азии.
O‘zbek tilida
Ўзбек тилида
Сегодня, 09:15
Политика
В последние годы политики, журналисты и представители академического сообщества всё чаще говорят о стремительной трансформации мирового порядка. Но что именно скрывается за этим понятием? Как следует понимать мировой порядок в условиях меняющейся системы международных отношений? И какое значение эти процессы имеют для Центральной Азии и Узбекистана?
Об этом — колонка доктора политических наук, доцента Шухрата Таджиева.
Что такое мировой порядок?
Мировой порядок — это система взаимодействия государств. Она определяет распределение власти и нормы поведения в глобальном масштабе.Реклама на Gazeta
Это не абстрактная конструкция, а общепризнанные принципы, правила и институты, в рамках которых государства и негосударственные игроки взаимодействуют друг с другом. Тем самым они на конкретном историческом этапе оказывают влияние на политические процессы в мире. В центре этой системы по-прежнему остаются государства, между которыми формируется определённый баланс сил и отношений, в целом принимаемый большинством участников.
Проще говоря, это набор договорённостей о том, кто с кем и по каким правилам взаимодействует. Это понимание того, где проходят границы допустимого и что считается нарушением. Пока эти правила работают, мир остаётся управляемым — пусть даже несправедливым и конфликтным. Именно эта система обеспечивает относительную стабильность и предсказуемость международных отношений, сдерживая развитие катастрофических сценариев — прежде всего, масштабных войн с трудно прогнозируемыми последствиями.
Сегодня «якорем» мирового порядка остаётся Устав ООН, закрепляющий базовые принципы международного взаимодействия: суверенитет, территориальную целостность, нерушимость границ и формальное равенство государств — больших и малых. Сегодня этот якорь всё ещё на месте, но цепь заметно ослабла.
Поддержание порядка зависит от работы международных организаций и институтов. Они вырабатывают и транслируют формальные и неформальные нормы поведения, а также служат площадками для согласования интересов. Не менее важную роль играет и общепринятая система ценностей, которая сдерживает международные отношения от скатывания в неуправляемый хаос.
При этом мировой порядок не является полностью устойчивым. Это временный компромисс. Он представляет собой лишь полустабильное равновесие (semi-stable equilibrium) между взаимозависимыми государствами и негосударственными субъектами. До определённого момента ключевые игроки не заинтересованы в одностороннем пересмотре статус-кво. Однако история показывает, что изменения порядка могут происходить как постепенно и относительно мирно, так и через крупные войны, конфликты и насилие.
Какие мировые порядки знала история?
Вестфальский порядок
Существовал с середины XVII века до конца XVIII — начала XIX века. Был основан в результате Вестфальского мирного договора 1648 года, завершившего Тридцатилетнюю войну между католиками и протестантами в Европе. Основными его принципами были суверенитет монархий, юридическое равенство государств и невмешательство во внутренние дела.
Этот порядок распался из-за трансформации международного права и смены основных действующих лиц: на смену династическому суверенитету, где легитимность власти основывалась на праве монарха на престол, пришла концепция народного суверенитета, которая провозглашала нацию единственным источником власти.
Этот процесс, усиленный чередой революций конца XVIII века, разрушил прежний консенсус о незыблемости монархических границ и привёл к постепенному формированию национальных государств.
Венская система международных отношений
Она существовала с 1815 года до 1914 года и основана решениями Венского конгресса после Наполеоновских войн. Её основными принципами были баланс сил и коллективная ответственность великих держав за поддержание порядка.
Венская система распалась из-за индустриализации и дальнейшего роста национальных государств, милитаризации и обострения противоречий между великими державами, что привело к Первой мировой войне.
Версальско-Вашингтонская система
Эта система была актуальна с начала 1920-х до конца 1930-х годов. Она была основана по итогам Первой мировой войны. Её закрепили Версальский мирный договор, описывавший послевоенный порядок в Европе, и соглашения Вашингтонской конференции, которые определяли баланс сил в Тихоокеанском регионе. Её главными принципами были коллективная безопасность и ограничение вооружений.
Подписание мирного договора, завершившего Первую мировую войну, в Версале. Франция, 1919 год. Фото: Библиотека Конгресса США / Энциклопедия Британника
Система распалась вследствие слабости собственных механизмов. Лига наций, предшественница ООН, не обладала возможностями для принуждения к миру, поэтому принцип коллективной безопасности остался декларативным. Великая депрессия, начавшаяся в 1929 году в США, повлияла на рынки во всем мире, побуждая государства защищать свои экономики. Кроме того, жёсткие условия Версальского договора по отношению к проигравшим Первую мировую войну странам привели к росту в них реваншистских настроений, особенно в Германии.
Ялтинско-Потсдамская система
Этот порядок сформировался по итогам Второй мировой войны после 1945 года. Сначала он существовал в форме биполярного противостояния СССР и США, а после распада Советского Союза в 1991 году — в виде так называемого «однополярного момента» с доминированием Соединённых Штатов.
Сегодня эта модель постепенно утрачивает устойчивость: появляются новые центры силы, меняется баланс интересов, а поведение государств всё чаще выходит за рамки прежних правил.
Что происходит сейчас?
Главное изменение нашего времени заключается в том, что в отличие от прежних периодов сила больше не принадлежит исключительно государствам. Даже ведущие державы вынуждены учитывать роль надгосударственных структур, транснациональных корпораций, международных неправительственных организаций, медиа и общественных движений, которые во многом вышли из-под прямого государственного контроля.
С развитием интернета и социальных сетей сформировалось транснациональное социальное пространство. Люди получают и интерпретируют информацию не только через официальные каналы, но и самостоятельно. Это усиливает влияние общественного мнения на политические решения. Так, события в Газе в режиме почти прямой трансляции воздействовали на настроения миллионов людей и оказывали давление на политиков в разных странах.
Меняется и сама логика конфликтов. Современные войны всё чаще ведутся не только за территории и ресурсы, но и за умы — с использованием инструментов «мягкой силы», информационных и идеологических технологий.
На этом фоне соперничество между лидерами мировой политики приобретает всё более жёсткий характер. Военно-политические, экономические и идеологические конфликты сопровождаются борьбой за право формировать международную повестку и определять правила игры. Кто задаёт правила — тот и влияет на мировой порядок.
Справедливым можно считать, что нынешняя американская администрация придала этим процессам дополнительную динамику. Показательным примером стала инициатива Дональда Трампа о создании Совета мира — по сути альтернативного механизма глобального управления на фоне кризиса эффективности ООН. По замыслу авторов идеи, новые институты должны формироваться при ведущей роли США — подход, вызывающий серьёзные разногласия даже среди союзников Вашингтона.
Церемония учреждения Совета мира. Швейцария, январь 2026 года. Фото: Белый дом
Поэтому закономерным становится стремление средних и малых государств и негосударственных акторов защитить свои интересы и принимать всё более активное участие в трансформации миропорядка. По крайней мере, именно эту идею старался продвинуть в своём выступлении на давосской встрече премьер-министр Канады.
Почему это происходит? Принцип «Америка превыше всего» означает не только следование собственным интересам во внутренней политике (ограничение миграции, возврат производств и ограничение экспорта технологий, в целом защита интересов американской экономики). Это ещё и жёсткие условия союзничества, отказ от прежней безоговорочной поддержки позиций союзников и гарантии безопасности.
К примеру, в отношениях с европейцами США выдвигают требования увеличить расходы на оборону до 5% ВВП, что трудно выполнимо к обозначенному сроку до 2035 года в нынешних экономических условиях, а также критикуют европейские политико-идеологические установки последних десятилетий.
Требования быть более самостоятельными в защите своих интересов и выполнять новые условия торговли с США предъявляются и азиатским союзникам в лице Японии и Южной Кореи. А Канаде вообще предлагается отказаться от независимости и войти в состав США. Латиноамериканское направление внешней политики США, по мнению специалистов, переживает период возрождения американской «Доктрины Монро».
Особенно показателен кейс с требованиями США к Дании по Гренландии. В прошлом такие вопросы решались войной, договором или выкупом. Сегодня мы наблюдаем гибридный подход, где давление может принимать любую форму — от политической до экономической. И всё это ради «куска льда», имеющего стратегическое значение.
Когда говорят о мировом порядке, принято связывать его с современными моделями полярности — биполярной, однополярной, многополярной. Сегодняшние реалии настоятельно требуют адаптации к ним интересов других ведущих мировых игроков. Именно по этой причине Россия и Китай как главные геополитические оппоненты США ратуют за многополярность, что, очевидно, отвечает их интересам. Для реализации своих стратегических целей эти государства прибегают не только к инициированию глобальных концепций, но и выстраивают собственные региональные порядки.
На изменения мирового порядка влияют и объективные процессы: технологический скачок, развитие искусственного интеллекта, космических и цифровых технологий, рост трансграничных экологических и техногенных угроз, изменение климата, а также тарифные войны, региональные конфликты, неравенство развития и идеологические разломы. В совокупности они подтачивают прежнюю архитектуру международных отношений.
Тем самым, устоявшийся до сих пор мировой порядок постепенно идёт по пути трансформации, реагируя как на политику ведущих держав и других центров силы, так и на факторы, выходящие за рамки прямого человеческого контроля.
Центральная Азия и Узбекистан в условиях перехода
Для средних и малых государств эта ситуация особенно чувствительна. Рост напряжённости между ведущими игроками и ослабление глобальных институтов подталкивают их к укреплению региональных порядков. То есть различные по форме региональные объединения становятся важными кирпичиками мирового порядка.
Речь не о свёртывании глобализации. Развитие регионального строительства в различных частях мира представляется неким ответом мирового сообщества на новые вызовы и угрозы. Регионализация международного пространства закладывает основу для становления нового мирового порядка — «мировой системы регионов», «мирового порядка глобальных регионов».
Центральная Азия движется именно в этом направлении. Помимо выдвижения общих инициатив в рамках ООН и других международных организаций, пять государств региона постепенно формируют собственный региональный порядок — открытый внешнему миру и основанный на прагматичном учёте общих интересов. Этот процесс сопровождается ростом взаимного доверия, институционализацией диалога и поиском устойчивых форм региональной координации.
Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
Узбекистан, находясь на перекрёстке экономических и политических потоков, сталкивается с необходимостью не выбирать между блоками, а поддерживать внешний баланс. Многосторонняя внешняя политика Узбекистана приобрела доктринальный, то есть долгосрочный и стабильный характер.
Ключевым фактором в ней выступает не поиск внешних гарантий, а укрепление внутренней устойчивости — экономической, социальной и институциональной. В условиях глобальной неопределённости способность к адаптации превращается в главный ресурс.
Используя региональные процессы, Узбекистан может укреплять свои позиции через развитие инфраструктуры, расширение связей и углубление экономического сотрудничества с соседями, сохраняя самостоятельность в принятии решений. Понимание того, что современный мир управляется не жёсткими правилами, а балансом влияний, позволяет выстраивать более эффективную и реалистичную стратегию.
Что дальше?
Мы живём не в конце прежнего мирового порядка, а в паузе между эпохами. Однополярность уходит, но многополярность ещё не оформилась. Мир, входящий в фазу перехода между старым и новым порядком, требует зрелого и внимательного подхода. Для Узбекистана это означает не участие в соревновании блоков, а умение сохранять устойчивость и независимость решений.
Старые институты ещё существуют, но уже не определяют правила игры в полной мере, тогда как новые — только формируются. Новые центры влияния появляются быстрее, чем устоявшиеся институты успевают отреагировать.
Международные правила и договорённости всё ещё являются универсальными, но сила региональных игроков и экономические интересы всё чаще определяют исход событий. При этом базовые принципы международных отношений — суверенитет и независимость государств, нерушимость границ — формально сохраняются.
В этих условиях выигрывают не те, кто стремится к односторонности, а те, кто способен сохранять внутреннюю прочность, трезво оценивать происходящее и адаптироваться к меняющейся реальности.
