НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Иллюстрация: Эльдос Фазылбеков / Gazeta
Проект против насилия в Узбекистане Nemolchi.Uz опубликовал расследование ещё об одной девочке (15 лет), которую использовали в притоне в Хорезмской области. Текст основан на судебных решениях и официальных справках, полученных в МВД и Генеральной прокуратуре. Владелица притона, в то время бывшая на пробации, получила 6 лет лишения свободы (суд учёл смягчающие обстоятельства). Она избивала девочку и запугивала её, заявляя о связях в правоохранительных органах, В деле фигурируют имена более 10 подозреваемых мужчин, однако ни один из них не понёс наказания. «Газета» приводит текст расследования, написанный основательницей Nemolchi.Uz Ириной Матвиенко, с небольшими сокращениями. В тексте изменено только имя пострадавшей.
К. родилась в 2009 году в одном из районов Хорезмской области. В феврале 2025 года она ушла из дома после конфликта с близкими. Неделю прожила у подруги в соседнем районе, там же познакомилась с Диёрбеком (2002 г. р.). Он вступил с ней в интимную связь (хотя это уголовно наказуемо), а затем попросил Сахибу Рузимову (1982 г. р.) пустить девочку к ней домой, на что та согласилась.
На момент происходящего Рузимова находилась на пробационном контроле — отбывала наказание в виде 3 лет ограничения свободы по приговору от 27 июля 2024 года за мошенничество (ст. 168 УК). Это был уже второй приговор: первый — за аналогичное преступление — она получила в октябре 2022 года. Пробационный контроль не остановил её: параллельно с отбыванием наказания Рузимова занималась мошенничеством, а также организовала притон и сексуально эксплуатировала женщин. С предыдущего адреса её выселили, потому что жильцы соседних квартир жаловались хозяину.
На следующий день после того, как К. переехала к Рузимовой, та отвезла её в РОВД к старшему инспектору группы профилактики правонарушений среди несовершеннолетних и молодёжи Бахрому Каримову. Он посмотрел на девочку, вышел и сел в машину к Рузимовой. К. не знала, о чём они говорили. После разговора девочка поехала домой к женщине.
Позже Каримов даст показания, что не знал о несовершеннолетнем возрасте и о намерении Рузимовой держать её у себя. По его словам, если бы Рузимова сказала ему, что девочке 15, он не дал бы разрешения и немедленно принял соответствующие меры. Интересно, почему он сам не выяснил её возраст? Почему не спросил, где она живёт и есть ли рядом взрослые? Почему не передал её в профильные службы — центр реабилитации, органы опеки? Зачем он сел в машину к Рузимовой? О чём они говорили? Эти вопросы остаются без ответа.
Живя у Рузимовой, 15-летняя девочка увидела, что она в этом доме сексуально эксплуатирует других женщин. В этом же притоне проживала несовершеннолетняя дочь Рузимовой — но о том, как это повлияло на ребёнка, в материалах дела не говорится. Саму К. в те дни не принуждали к сексуальной эксплуатации, однако она не смогла жить в таких условиях. Через четыре дня К. съехала на отдельную квартиру и устроилась работать в кафе. Но оно вскоре закрылось, и девочка осталась без средств к существованию.
Начало эксплуатации в притоне
11 апреля 2025 года Рузимова позвонила К. по Telegram и сказала, что у неё есть жильё и работа в пекарне. Девочка поверила и переехала. Однако через несколько дней Рузимова стала принуждать К. к сексуальной эксплуатации и угрожала ей. Она упирала на то, что у неё много знакомых среди сотрудников ОВД, что в случае отказа отправит К. в колонию для трудновоспитуемых несовершеннолетних, откуда она не выйдет до 18 лет, и даже родители не смогут её забрать. Угрожала, что если девочка уйдёт или расскажет кому-то, то бросит её среди множества мужчин, найдёт и убьёт, что тело К. никто не найдёт, и что у неё нет близких, которые будут её искать.
В том, что её отправят в колонию или убьют, и тело не будут искать, девочка даже не сомневалась. Ведь, живя у Рузимовой, она видела, что сотрудники районного ОВД часто приходили к ней в притон, хозяйка была с ними в тёплых отношениях. По словам К., сама Рузимова также носила форму сотрудников органов, и поэтому она думала, что у той действительно много знакомых в ОВД. Запуганный ребёнок из-за страха, отсутствия места, куда идти, и плохих отношений с родственниками была вынуждена выполнять все требования Рузимовой.
С середины апреля по начало мая 2025 года Рузимова систематически продавала К. мужчинам. Ни копейки из этих денег девочка не видела. Один раз ей купили платье, но деньги за него заплатила другая женщина, жившая у Рузимовой. По показаниям К., в некоторые дни её принуждали к половым контактам с тремя-четырьмя мужчинами, и она не могла отказаться, даже если плохо себя чувствовала. За связь с несовершеннолетней мужчины платили Рузимовой от 200 тысяч до 1 млн сумов, однако ей самой не давали ничего — только кормили. Когда она пыталась сопротивляться, её избивали.Реклама на Gazeta
Хотя пострадавшая рассказала, что мужчин было много, в деле фигурируют только девять мужчин, которых пострадавшая назвала в своих показаниях: Болтабаев Илёсбек, Ўринбоев Отаназар, Маткаримов Дониёр, Ботиров Ойбек, Давлатов Назарбек, Бахтиёров Азизбек, Мадримов Файзулла, Рустамов Расулбек, Раззақов Рахимбой — все жители Хорезмской области. Один из них выступил как свидетель по делу. Он сообщил, что в апреле 2025 года узнал, что Рузимова организовала притон недалеко от вокзала и позвонил ей. Та сказала, что есть симпатичная девочка К., которой ещё нет 16 лет — и озвучила «тариф» в 400 тысяч сумов. Он сторговался за 300 тысяч сумов, приехал к Рузимовой и передал ей деньги, затем забрал К. и отвёз её в один из многоэтажных домов в районном центре. Он знал, что она несовершеннолетняя, и, по его словам, она согласилась добровольно.
Почему аргумент о «добровольном согласии» несостоятелен
Редакция Nemolchi.Uz считает необходимым пояснить, что в данном деле аргумент о «добровольном согласии» несостоятелен. Как следует из описания дела, девушку запугивали и принуждали. Кроме того, её избивали за отказы. Ей некуда было идти, ей угрожали убийством, она была уверена, что Рузимова всё замнёт через связи в правоохранительных органах. Можно ли считать, что она «добровольно» шла с этими мужчинами?
Каждый мужчина должен понимать — с ним не идут в постель добровольно за деньги. За каждой такой судьбой — история запугивания, эксплуатации и насилия. Все эти мужчины платили за то, чтобы совершать умышленное преступление в отношенииребёнка, даже если она не сопротивлялась им и это выглядело «добровольно». И. Болтаев, О. Ўринбоев, Д. Маткаримов, О. Ботиров, Н. Давлатов, А. Бахтиёров, Ф. Мадримов, Р. Рустамов, Р. Раззақов — сознательно выбирали несовершеннолетнюю (ведь, как следует из свидетельских показаний, Рузимова сообщала им о возрасте девочки заранее).
Рузимову осудили по нескольким статьям Уголовного кодекса, применив смягчение наказания через ст. 57 УК:
- Статья 168 ч. 4 «а» УК (Мошенничество в особо крупном размере) — 6 лет 1 месяц лишения свободы
- Статья 135 ч. 3 «а» УК (Торговля людьми, старая редакция статьи) — 6 лет лишения свободы (санкция предполагала 8−12 лет лишения свободы).
- Статья 131 ч. 4 «б» УК (Сводничество и содержание притона) — 5 лет лишения свободы.
Её пол, то, что она является единственной кормилицей семьи, наличие двух несовершеннолетних детей, материальное положение и возможности были признаны смягчающими обстоятельствами. По совокупности сложения наказаний в итоге Рузимову приговорили к 6 годам 2 месяцам лишения свободы.
Что произошло с мужчинами и сотрудниками ОВД?
Пресс-секретарь МВД Узбекистана Шохрух Гиясов предоставил Nemolchi.Uz справку по уголовному делу. По вопросу об инспекторе по делам несовершеннолетних Бахроме Каримове МВД сообщило, что в ходе следственных действий в его отношении не было показаний, а частное определение суда о назначении служебной проверки не выносилось. Его встреча с пострадавшей описана в справке как «профилактическая беседа».
Редакция обратила внимание, что эта формулировка расходится с материалами судебного дела. Согласно показаниям пострадавшей: Каримов посмотрел на неё, вышел и сел в машину к Рузимовой, о чём они говорили — пострадавшая не знает. Сам Каримов в суде говорил только о разговоре с Рузимовой, а не с девочкой.
Формулировка «профилактическая беседа» впервые появилась в справке МВД, выданной по запросу редакции. Редакция направила уточняющий вопрос, и во второй справке МВД ответило следующее: «В ходе предварительного следствия К. не давала показаний о встрече С. Рузимовой с майором Б. Каримовым. Об этом она сообщила только в ходе судебного разбирательства. По этой причине следственным органом служебная проверка действий Б. Каримова назначена не была».
Пресс-секретарь Генеральной прокуратуры Хаёт Шамсутдинов на запрос Nemolchi.Uz ответил, что материалы из суда или иных органов для правовой оценки действий Бахрома Каримова в прокуратуру Хорезмской области не поступали. В справке, предоставленной МВД, указано, что Бахром Каримов и сейчас служит старшим инспектором группы по работе с несовершеннолетними и молодёжью отдела охраны общественного порядка того же РОВД.
Редакция также обращает внимание на следующее. Согласно показаниям пострадавшей и самого Каримова, зафиксированным в материалах суда, 26 мая 2025 года она была помещена в центр для несовершеннолетних сотрудниками того же РОВД. Тем не менее в первой справке МВД указано, что 16 июня 2025 года — то есть три недели спустя — в ходе оперативного эксперимента Рузимова получила 1 млн сумов от «специального покупателя» за организацию половых контактов в том числе с «несовершеннолетней К.».
То есть, согласно МВД, пострадавшую использовали в «подставной» сделке уже после того, как она была помещена под защиту государства. Когда редакция спросила, как и почему ребёнок, находящийся в центре для несовершеннолетних, оказался вовлечён в оперативные действия, МВД предоставило вторую справку, в которой уточнило, что К. в данном эксперименте не участвовала, а находилась в центре для несовершеннолетних.
По вопросу о сотрудниках ОВД, которые, по словам пострадавшей, регулярно приходили к Рузимовой домой и были с ней в хороших отношениях, МВД сообщило, что в ходе судебного разбирательства возражений в отношении сотрудников ОВД не поступало. Поэтому их действия никто не проверял.
Касательно девяти мужчин, которых упоминала пострадавшая: летом 2025 года они были привлечены к делу в качестве подозреваемых по ч.1 ст. 128 УК (половое сношение с лицом, не достигшим 16 лет). Однако 2 сентября 2025 года в отношении троих из них — Болтабаева, Раззақова и Бахтиёрова — дело было прекращено в связи с отсутствием признаков преступления (на основании ст. 83 УПК). В отношении оставшихся шести — Маткаримова, Ботирова, Давлатова, Уринбоева, Мадримова и Рустамова — производство прекращено без разрешения вопроса об их виновности (на основании п. 2 ч. 5 ст. 84 УПК). Никто из них не понёс ответственности за умышленные действия над 15-летним ребёнком.
Вопросы к процессу
Остаётся неясным, как следствию не удалось обнаружить признаки преступления, если в материалах суда чётко зафиксировано, что эти мужчины платили Рузимовой за половой контакт с несовершеннолетней девочкой?
Не меньше вопросов вызывает прекращение дела без разрешения вопроса о виновности в отношении других шести мужчин по п. 2 ч. 5 ст. 84 УПК. Приводим формулировку этого пункта, позволяющего закрыть дело: «лицо, впервые совершившее преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление, явилось с повинной, чистосердечно раскаялось, активно способствовало раскрытию преступления и загладило причинённый вред;»
Ст. 15 УК определяет, что «к менее тяжким относятся умышленные преступления, за которые законом предусмотрены наказания в виде лишения свободы на срок более 3 лет, но не свыше 5 лет, а также преступления, совершенные по неосторожности, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более 5 лет».
Важно отметить, что следствие квалифицировало действия всех девяти мужчин по ч.1 ст. 128 УК, несмотря на то, что на момент совершения преступлений в действующей редакции Уголовного кодекса была ч. 2. ст. 128, которая предполагает ответственность за те же действия, совершенные путём предоставления материальных ценностей либо имущественной или иной выгоды. Наказание за это — лишение свободы от 5 до 8 лет.
В материалах суда отмечено, что все мужчины платили деньги Рузимовой, соответственно, их действия должны быть квалифицированы по ч. 2 ст. 128 — как тяжкое преступление. Получается, что следствие изначально неправильно квалифицировало их действия, а потом использовало это, чтобы не доводить по ним дело до суда? Поскольку ч. 1 ст. 128 попадает под п. 2 ч. 5 ст. 84 УПК, а вот ч. 2 ст. 128 не попадает, так как является тяжким преступлением.
Редакция направила второй запрос в МВД, чтобы прояснить причину такой квалификации. Во второй справке по делу МВД сообщило, что мужчины в своих показаниях заявили, что деньги платили не девочке, а Рузимовой. Сама К. подтвердила, что денег от них не получала. Поэтому следствие решило, что признак «предоставление материальных ценностей» непосредственно пострадавшей отсутствует — и квалифицировало по ч. 1, а не ч. 2. ст. 128 УК.
Редакция Nemolchi.Uz недоумевает, почему платёж Рузимовой за доступ к несовершеннолетней в Узбекистане перестал считаться «предоставлением материальных ценностей» пострадавшей? Международные стандарты и здравый смысл говорят об обратном. Деньги были уплачены именно за половой контакт с ребёнком, независимо от того, кто их получил физически.
По Диёрбеку (2002 г. р.) МВД в справке не упоминает ничего. Пресс-секретарь Верховного суда Азиз Абидов в ответ на запрос Nemolchi.Uz сообщил, что 5 февраля 2026 года районный суд направил материалы районному прокурору для правовой оценки действий Диёрбека. Редакция отправила запрос пресс-секретарю Генеральной прокуратуры Хаёту Шамсутдинову, однако на момент публикации не получила информации о том, возбудили ли в отношении него уголовное дело.
Напомним, 31 марта 2023 года проект Nemolchi.Uz сообщил о том, что заведующая детдомом в Хорезмской области предлагала сексуальные услуги минимум трёх воспитанниц на протяжении минимум 10 месяцев. В половую связь вступали начальник областного управления юстиции и глава районного отдела по чрезвычайным ситуациям (свидетелями проходили ещё три человека, но они к ответственности не привлекались). На суде, прошедшем в 2022 году, заведующая детдомом и двое обвиняемых утверждали, что «девочки делали это по собственному желанию и их никто не принуждал». Приговором суда заведующая получила ,5,5 лет лишения свободы, а двое мужчин — ограничение свободы на 1,5 года. После общественного резонанса дело было отправлено на повторное рассмотрение. Им было назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы. Позже выяснилось, что они отбывают его в колонии-поселении.
