НОВОСТИ В УЗБЕКИСТАНЕ
Фото: Шухрат Латипов / «Газета.uz»
На прошлой неделе в Хиве прошёл экспертный форум «Центральная Азия — Германия». «Газета» поговорила с директором Института стратегических и международных исследований Элдором Ариповым о том, как меняется логика взаимодействия между Германией и странами Центральной Азии, где совпадают интересы сторон и какие направления будут ключевыми в ближайшие годы.
Элдор Арипов. Фото: ИСМИ
— Какие направления политического диалога между странами Центральной Азии и Германией, на ваш взгляд, должны стать приоритетными в среднесрочной перспективе? Чем это обусловлено?
— Сегодня взаимодействие Центральной Азии и Германии выходит на совершенно новый этап. Меняется сама логика сотрудничества. Если ранее акцент делался преимущественно на расширении контактов и реализации отдельных проектов, то сейчас формируется более глубокая и содержательная модель кооперации, ориентированная на долгосрочный результат.Реклама на Gazeta
Если говорить о среднесрочной перспективе, можно выделить три приоритетных направления, где уже сформирована осязаемая база для качественного продвижения вперед.
Первое — экономическая и технологическая кооперация. В этой сфере происходит, пожалуй, наиболее значимый сдвиг. Сотрудничество постепенно уходит от традиционной модели «сырьё — готовая продукция» и всё более ориентируется на совместное создание добавленной стоимости. Речь идёт о переходе к технологическому партнёрству, предполагающему участие стран региона в более сложных производственных цепочках.
Центральная Азия уже обладает необходимыми предпосылками для такого перехода. Совокупный ВВП региона превышает 560 млрд долларов, сохраняются устойчивые темпы роста на уровне порядка 6% в год. За этими показателями стоит не только количественная динамика, но и структурная трансформация: расширение промышленной базы, модернизация инфраструктуры, рост внутреннего спроса.
Германия, в свою очередь, является носителем уникальной инженерной школы, производственной культуры и технологий, позволяющих выстраивать сложные индустриальные системы. На пересечении этих факторов формируется основа для углубления кооперации. Уже реализуются проекты с участием компаний Siemens и Bosch, направленные на модернизацию инфраструктуры, развитие промышленной автоматизации и повышение энергоэффективности.
Вместе с тем следующий этап требует перехода от привлечения технологий к их укоренению — через локализацию производств, формирование индустриальных кластеров и выход на внешние рынки в качестве полноценной производственной платформы.
Второе — «зелёная» трансформация и управление ресурсами. Это направление приобретает стратегический характер. Вопросы водных ресурсов, энергетики и изменения климата напрямую связаны с долгосрочной устойчивостью региона. Рост водного дефицита, высокая энергоёмкость экономик и изношенность инфраструктуры усиливают актуальность этой повестки.
Германия обладает значительным опытом в области «зелёной» трансформации — от внедрения возобновляемых источников энергии до формирования комплексных управленческих решений в сфере энергоэффективности и регулирования. Уже реализуются проекты с участием таких институтов, как KfW и GIZ, а также профильных компаний, включая Lahmeyer International.
В перспективе ключевой задачей становится переход от адаптации внешних решений к их совместной разработке. Это предполагает создание в регионе собственных компетенций — инженерных школ, исследовательских центров и технологических платформ, способных обеспечить устойчивое развитие в долгосрочной перспективе.
Третье — развитие человеческого капитала. Это направление имеет системообразующее значение. Ни одна экономическая модель не может быть устойчивой без соответствующей кадровой и институциональной базы.
Центральная Азия обладает значительным демографическим потенциалом. К 2050 году население региона может приблизиться к 100 миллионам человек, при этом сохраняется высокая доля молодёжи. Это формирует значительный ресурс для развития, однако его реализация напрямую зависит от качества образовательных систем и уровня подготовки специалистов.
В этом контексте особый интерес представляет немецкая модель профессионального образования, прежде всего дуальная система, обеспечивающая тесную связь между обучением и производством. Уже сегодня реализуются совместные программы при участии GIZ, DAAD и Goethe-Institut по подготовке квалифицированных кадров, развитию профессионального образования, академических обменов и научного сотрудничества.
Следующий этап предполагает масштабирование этого опыта посредством системного внедрения дуального образования, создание совместных инженерных и научных центров, а также формирования устойчивых профессиональных сетей между университетами и бизнесом.
— По каким вопросам международной повестки позиции стран Центральной Азии и Германии сегодня совпадают? В каких вопросах сохраняются расхождения?
— В ходе диалога немецкие партнёры неоднократно отмечали, что Германия проводит в регионе взвешенную и прагматичную политику. Берлин не ставит задачу замещения других партнёров и не рассматривает Центральную Азию как пространство геополитической конкуренции, а, напротив, стремится органично дополнять существующую систему взаимодействия, делая акцент на технологическом партнёрстве, инвестиционном сотрудничестве и устойчивом развитии.
Для стран Центральной Азии такой подход принципиален. Регион последовательно формирует свою идентичность как пространство сотрудничества, а не конкуренции, где ключевым приоритетом выступает баланс интересов.
На этом фоне совпадение позиций Центральной Азии и Германии носит не декларативный, а глубоко прагматичный характер. Речь идёт о направлениях, где интересы объективно пересекаются: устойчивое развитие, климатическая повестка, развитие транспортной взаимосвязанности, диверсификация глобальных цепочек поставок.
Причины этого сближения очевидны. Для Центральной Азии устойчивое развитие — это, прежде всего, вопрос экономической устойчивости, рационального использования ресурсов и снижения зависимости от внешних факторов. Для Германии — это уже системная стратегия, напрямую связанная с технологическим лидерством и долгосрочной конкурентоспособностью. Именно на этом пересечении формируется практическая повестка взаимодействия.
Особое значение имеет транспортное направление. В условиях трансформации глобальной логистики Германия заинтересована в надёжных и диверсифицированных маршрутах, тогда как Центральная Азия усиливает свою роль как связующее звено между Европой и Азией. Причём речь всё чаще идёт не просто о транзите, а о формировании полноценных экономических коридоров, где логистика дополняется промышленной и сервисной составляющей.
Вместе между Германией и странами региона сохраняются и различия. Это естественно для партнёров с разной структурой экономики и разным уровнем развития. Наиболее заметны они в темпах энергоперехода и подходах к экологическим стандартам. Германия движется в логике ускоренной декарбонизации, тогда как страны региона исходят из необходимости балансировать между экологическими задачами, энергетической безопасностью и социально-экономической стабильностью.
Однако эти различия не являются ограничением. Скорее, они придают взаимодействию дополнительную глубину. Возникает пространство для выработки гибких, адаптированных решений, учитывающих как технологические возможности, так и региональную специфику.
В более широком смысле можно говорить о формировании взаимодополняемой модели: Германия привносит технологии, стандарты и управленческие практики, а Центральная Азия — ресурсы, растущий рынок и понимание условий их эффективной реализации.
Именно такая комбинация — прагматизм, взаимодополняемость и отказ от конфронтационной логики — создаёт устойчивую основу для долгосрочного партнёрства.
— Считаете ли вы, что странам Центральной Азии необходимо вырабатывать общий согласованный подход к привлечению инвестиций из Германии и Европы в целом? Какие преимущества это может дать?
— Выработка согласованных подходов к привлечению инвестиций на региональном уровне сегодня выглядит не просто желательной, а во многом необходимой. Но важно подчеркнуть, что речь не идёт о размывании национальных приоритетов. Напротив, это формирование общего инвестиционного контура, который позволяет представить Центральную Азию как единое, взаимосвязанное пространство.
Почему это важно? Потому что по отдельности экономики стран региона остаются относительно небольшими, тогда как в совокупности это уже рынок более 80 млн человек с совокупным ВВП свыше 550 млрд долларов и устойчивыми темпами роста на уровне 6% в год. Для инвестора это совершенно другой масштаб и, что не менее важно, другой горизонт возможностей. Соответственно, регионализация инвестиционной политики позволяет переходить от точечных проектов к более крупным, системным инициативам в энергетике, транспорте, промышленной кооперации.
Второй момент — это риски и издержки. Инвестор сегодня очень чувствителен к предсказуемости. Когда он видит схожие правила игры, более понятные процедуры, координацию на уровне региона это автоматически снижает барьеры входа. Особенно это актуально для таких направлений, как трансграничная инфраструктура, логистика, «зелёная» энергетика, где проекты по своей природе выходят за рамки одной страны.
— Проводится ли на национальном или региональном уровнях анализ приоритетов немецких инвесторов? Насколько совпадают их интересы с приоритетами стран региона?
— Интересы немецких инвесторов и приоритеты стран Центральной Азии не просто совпадают, они во многом взаимно усиливают друг друга. Немецкий бизнес традиционно ориентирован на долгосрочные, технологически сложные проекты. Это машиностроение, глубокая переработка сырья, энергетика, инфраструктура, промышленная автоматизация. Это сферы, где важны не быстрые прибыли, а устойчивость, технологичность и масштаб.
И именно эти направления сегодня лежат в основе экономической трансформации стран региона. Центральная Азия уходит от модели сырьевого экспорта и делает ставку на индустриализацию, создание добавленной стоимости и технологическое обновление. В этом смысле интересы сторон органично стыкуются.
Есть более глубокий аспект. Для немецких компаний Центральная Азия — это площадка для новой индустриальной географии. На фоне трансформации глобальных цепочек поставок растёт интерес к размещению производств ближе к сырьевой базе, к новым рынкам и к транзитным маршрутам. Регион в этом смысле предлагает сразу несколько преимуществ: географическое положение, доступ к ресурсам, растущий внутренний спрос и, что особенно важно, молодой трудовой ресурс.
При этом важен и количественный аспект. Только по Узбекистану товарооборот с Германией превышает 1 млрд долларов, портфель инвестиционных проектов более 10 млрд долларов, свыше 200 предприятий работают с участием немецкого капитала.
Но, на мой взгляд, ключевое здесь не столько в цифрах, сколько в их структуре — всё больше проектов связано с промышленностью, энергетикой, технологиями, то есть с секторами, формирующими долгосрочную устойчивость.
Отдельно стоит сказать о качестве инвестиций. Немецкий бизнес приносит не только капитал, но и стандарты управления, производственную дисциплину, культуру качества. Это сложно измерить, но именно это в итоге определяет конкурентоспособность экономики. Через такие проекты формируется новая промышленная среда с более высокими требованиями к кадрам, управлению, эффективности.
Если обобщить, то мы видим уже не просто совпадение интересов, а формирование новой логики взаимодействия. Центральная Азия предлагает масштаб, ресурсы и растущий рынок. Германия — технологии, инвестиции и управленческие стандарты. И на пересечении этого формируется формат взаимодействия, где речь идёт не об инвесторе и получателе, а о партнёрах по совместному созданию промышленной и технологической базы.
— В каких направлениях сотрудничества между Германией и странами Центральной Азии сегодня сохраняется наибольший неиспользованный потенциал?
— Наибольший неиспользованный потенциал сегодня сосредоточен именно в тех направлениях, где взаимодействие уже началось, но пока не вышло на системный уровень.
Во-первых, это глубокая переработка стратегического сырья. Центральная Азия обладает значительными запасами меди, урана, редких и редкоземельных металлов, которые являются критически важной базой для «зелёной» энергетики, электроники, аккумуляторов.
Немецкие компании традиционно сильны в оборудовании, химических технологиях, инжиниринге, и здесь потенциал заключается в создании полных производственных цепочек от добычи до компонентов для высокотехнологичных отраслей. Это уже не экспорт сырья, а участие в глобальных цепочках добавленной стоимости.
Во-вторых, цифровая экономика и IT. Здесь, на мой взгляд, мы только подходим к раскрытию потенциала сотрудничества. С одной стороны, Центральная Азия — это быстро растущий кадровый рынок, где ежегодно на рынок труда выходит до 1,5−2 млн молодых специалистов, активно развиваются IT-парки, а экспорт IT-услуг уже демонстрирует двузначные темпы роста.
С другой стороны, Германия сталкивается с устойчивым дефицитом квалифицированных кадров. По разным оценкам, речь идёт о сотнях тысяч специалистов, особенно в сфере IT и инженерии. Именно на этом пересечении формируется естественная модель взаимодополнения, которая уже имеет успешные примеры.
В перспективе ключевое значение будет иметь переход к более комплексным форматам сотрудничества — от подготовки кадров и совместных образовательных программ до интеграции цифровых решений в промышленность и инфраструктуру.
Важным направлением также остаётся развитие удалённой занятости и трансграничных команд. Сегодня отдельные специалисты из Узбекистана работают на немецкие компании дистанционно в разработке, тестировании, аналитике. С учётом масштабного кадрового дефицита в Германии эта модель имеет очевидный потенциал для быстрого расширения.
В-третьих, трудовая миграция и рынок квалифицированных кадров. Последние решения немецкой стороны об открытии порядка 800 вакансий в Германии для медсестёр и фельдшеров Узбекистана — это очень показательный сигнал. Речь идёт не только о закрытии текущего дефицита кадров в Германии, но и о формировании более широкой модели сотрудничества.
Не менее важно и то, что параллельно формируется инфраструктура подготовки. Открытие Медицинской академии Германии в Ташкенте — свидетельство того, что речь идёт об обучении специалистов под конкретные требования немецкого рынка с языковой базой, профессиональными стандартами и пониманием системы здравоохранения ФРГ.
Сотрудничество с Германией в области экспорта трудовых ресурсов открывает для стран Центральной Азии возможность легального, структурированного выхода на европейские рынки труда, повышения квалификации специалистов и последующего возврата компетенций в регион.
Для Германии — это доступ к молодому и мотивированному кадровому ресурсу. И если этот процесс выстроить системно через качественную подготовку, языковую адаптацию и взаимное признание квалификаций, он способен перерасти из точечной практики в полноценное направление стратегического партнёрства.
